Теперь же на все эти события Зигун смотрел уже совсем по-другому.
* * *
Он снова вспомнил аварию, в которой погиб. Это сцена периодически возникала перед ним.
Он тогда медленно угасал, теряя сознание и при этом осознавая, что умирает. Описать это чувство практически невозможно, и лучше, наверное, умирать мгновенно. А когда это происходит… неторопливо, то приходит осознание того, что всё кончено. И то, что перед глазами умирающего якобы проходит вся его жизнь, — это бред: ничего перед глазами не проходит.
Он четко помнил все происходящее в момент аварии и после, все свои мысли, помнил все ощущения — как в замедленном кино. Последней мыслью перед аварией было: «Неужто это все?» Потом удар. Он четко видел, как сминаются капоты его и встречной машины. Он даже видел лицо того парня: он был гораздо моложе Зигуна. Может, если он был постарше и поопытнее, то все сложилось бы иначе, и они избежали бы аварии. Но молодость и бестолковость сделали свое дело.
На лице парня было отчаяние и страх. И понимание неотвратимости столкновения.
Глава 8
Подготовка к катастрофе с морским лайнером шла полным ходом. Объем работы был огромный, надо было все учесть, особенно тщательно прорабатывали тему с теми, у кого не было приговора. Ближе к назначенной дате катастрофы совещания проходили все чаще. Событие приходилось на тот день, когда не приговоренных людей на корабле должно было быть меньше всего. Специальные ангелы строили масштабные планы и графики, исходя из планов их «подзащитных». Одним из них не позволяли продать билеты на нужную дату, других вынуждали уехать раньше.
На одном из совещаний подняли вопрос с побудкой. Невинных собирались разбудить и спасти, но они могли разбудить виновных. Что тогда делать?.. А еще найдутся приговоренные, которые не будут спать.
Снова раздали задания, и теперь ангел и демон готовили отчет о привычках, здоровье, образе жизни всех участников. В соответствии с этими отчетами строились планы — как поступить, если что-то пойдет не так.
То, что не все приговоренные погибнут, это было понятно. Главным было уберечь невиновных. Поэтому каждый ангел прорабатывал свою часть плана поминутно: кто, когда и что делает, какие варианты для критических случаев. Инструкции готовились практически на любой такой случай, ну или так было принято считать, ибо все не предусмотришь.
Зигун присутствовал на этих совещаниях без практической необходимости — просто набирался опыта, ибо каждому ангелу он мог пригодиться. Зигун был при этом уверен, что именно ему-то такое точно не пригодится, но, увы, если бы он знал, как ошибался.
«Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя бы с локоть?»
«Господь говорит: “Как бы ты не заботился, то ничего не сделаешь помимо воли Божией. Зачем же утруждаешь себя понапрасну?”». (Толкования на Мф. 6:27.)
Однажды, выйдя из зала, где проходило совещание, Зигун проходил мимо кабинета руководителя. Почему-то ему захотелось зайти, он робко постучался и приоткрыл дверь.
— О, легок на помине! — воскликнул Николай Фёдорович. За столом помимо него сидели двое ангелов. — Кстати, познакомься, — сказал шеф и кивнул в сторону ангелов: — Твои.
Твои?! У Зигуна застучало в голове: значит, их у него было двое! Двух ангелов просто так не давали одному человеку. И, тем не менее, ему вынесли приговор.
Все стало еще более запутанным. Он, конечно, мог спросить у ангелов о причинах произошедшего, но они наверняка не знали, просто делали свое дело, а потом в один прекрасный момент получили уведомление о приговоре в канцелярии и передали его демонам. Демоны выбрали момент, нашли на дороге еще одного с приговором… — и всё, дело закрыли. Обычно реализация приговоров так и происходила. Но как бы хотелось Зигуну сейчас попасть теперь на Высший суд — может, там что-то прояснилось бы. Но такой расклад был невозможен.
Зигун всегда чувствовал, что иногда ему не просто везло, а кто-то будто вел его и предостерегал. Наверняка таких случаев было много, начиная с детства, но в силу возраста он им, конечно, не придавал значения.
Окончив школу, Зигун поступил в институт — и их тогда сразу отправили на картошку. Он уже возвращался мыслями к той поездке на картошку, познакомившись там с Кириллом, но теперь вспомнил совсем о другом.
На картошку везли тогда всех студентов. Нынешние студенты и не знают что это такое, а тогда весь институтский поток селили в пионерском лагере, каждое утро вывозили на картофельное поле, а вечером забирали обратно. Установлена была и такса, по которой у студентов покупали мешки картошки. При норме в пятьдесят мешков в день выходили — пока в теории — приличные деньги. Большинство из студентов были городскими, не очень понимающими, что это такое — собирать картошку. И все эти белоручки, воодушевленными большими деньгами, ринулись в поле.