Как только человек начинает движение наверх на высокие позиции — в министерства это должности, начиная с директоров департамента, — перед каждым назначением он идет на собеседование в администрацию президента. В народе эту администрацию называют «аптекой». И на собеседовании у скромного сотрудника «аптеки» лежит папочка с делом, где есть про соискателя абсолютно все, включая медицинскую карту, где указано, сколько раз он лечился от половых инфекций. Если в этой папке не будет причины, за которую потенциального назначенца можно посадить, то его никогда не поставят на должность, где можно воровать. Иначе как объяснить случаи, когда берут губернаторов за хищения. Это же получается, что до назначения на губернаторскую должность он был абсолютно белый и пушистый, а после назначения его прорвало.
Система эта построена ради одной цели: чтобы ни у одного чиновника даже мысли не было возразить вышестоящим и критиковать власть. Из-за этой системы на ведущие позиции назначаются не профессионалы, а лояльные и зачастую недалекие люди.
Так и сформировалась фантастически уродливая система государства. Государства, по своей структуре очень похожего на организованную преступную группировку, действующую по понятиям, а не по закону. А когда государству нужно узаконить понятия, то принимается нужный закон. А что законы давно не соответствуют Конституции и нормам морали, это уже никого не волнует.
Плутошкин же начал собирать вокруг себя неравнодушных людей, которые болели душой за свою страну. При этом набор шел так активно, что кто-то наверху испугался, если, конечно, не брать в расчет вариант, что это был с самого начала проект «аптеки». Оказалось, кстати, что в штабе работало два сотрудника спецслужб, айти-специалисты.
Плутошкин при этом ругал абсолютно всех, не давая оппозиции возможности объединиться. Сам же он не с кем не объединялся, только декларируя стремление к этому. Поначалу все смотрели в рот Плутошкину — и ни у кого не было сомнений в правильности решений лидера, как он сам себя назвал. Но со временем стали слышны призывы к объединению. Плутошкин все призывы игнорировал, включая аналитические записки Зигуна. По каждой предложенной кандидатуре он критиковал оппонентов, заявляя, что они недостойны быть рядом с ним.
Дела тем временем шли в гору, количество сторонников, зарегистрированных на сайте движения, все время росло. Как потом оказалось, доблестные сотрудники спецслужб при этом сделали все, чтобы реальное число сторонников никто не узнал, занижая его примерно в три- четыре раза при помощи специальных программ. Ну а часть анкет просто не доходило до базы.
Зигун был одним из кураторов движения. За ним закрепили определенную территорию, и он за несколько месяцев наладил работу практически во всех городах, входивших в его регион. Все кураторы собирались каждую неделю в штабе на отчет, где каждый из них докладывал обстановку и сообщал об увеличении количества новых сторонников. Выглядело это так: человек на сайте движения заполнял анкету и отправлял через форму обратной связи. У кураторов были доступы к базе, где они видели все поступившие анкеты: каждый день приходило около 100 анкет.
Зигун проверял информацию каждый день. И вот однажды он не поверил своим глазам: за день пришло более 300 анкет. Он, признаться, ждал такого развития событий, поскольку каждый новый сторонник приводил за собой несколько новых. Но на следующий день обнаружил возвращение к прежним темпам пополнения сторонников: появилось не более 100 новых анкет.
На ближайшем собрании кураторов Зигун поделился этой информацией с другими кураторами. И оказалось, что у всех такая же история с разовым всплеском активности.
На собрании присутствовал весь штаб, включая айтишников. И во время обсуждения они стали вести себя крайне нервно.
— Как такое может быть, — спросил у них Зигун, — будто кто-то краник открыл, а потом его закрыл?
— Мы ничего не знаем, такого не может быть… — промямлил один из специалистов.
— Но у всех ведь такая картина! — не унимался Зигун.
В итоге разговор замяли и перешли к другим вопросам. Но осадок, как говорится, остался. Только спустя год, после того, как Плутошкина посадили под домашний арест, а эти айтишники испарились, Зигун понял причины происходящего.
Движение тем временем росло не по дням, а по часам. Увеличивалась нагрузка и общий объем работы. При этом все делалось на коленке. Зигун и другие кураторы предложили создать структуру и регламент движения и прописать хоть какие-то правила включения в движение, исключения из него и правила назначения и снятия кураторов. Но Плутошкину это все было не нужно, он панически боялся выстраивания правильных отношений в движении. Как потом понял Зигун, Плутошкин боялся организованной структуры из-за того, что если она возникнет, то при желании можно будет снести из руководителей самого Плутошкина. Да и в случае принятия регламента движения роль самого Плутошкина была бы ограничена этим самым регламентом, чего он допустить не мог, ведь все ключевые решения должен был принимать лично сам лидер.