— Господи! — крикнул Виктор, словно «Господи» — это ругательство, от которого краснеют даже грузчики в порту. Он повернулся к Элисе. — Как ты?
— Вроде ничего…
Ноги у Виктора дрожали (выполнив свой долг, его правая нога превратилась в беспомощное желе), но в дело вступили его руки. Он отстегнул ремень, бормоча: «Вот козел… Я на него в суд подам… Придурок…» Он уже собирался открыть дверцу, когда вдруг остановился.
Сначала ему показалось, что появившийся за окошком и ослепивший его свет идет из той машины, но он плыл в воздухе без всякой поддержки.
— Это они, — прошептала Элиса.
— Они?
— Те, кто за нами гонится.
Черный кожаный кулак постучал в стекло.
— Выходите, — сказал кулак.
— Эй, что вообще происходит?..
Когда Виктор испытывал любые сильные эмоции, кроме злости, он обычно сердился. В данный момент ему было страшно. Он не хотел покидать защитную крепость кабины, но перспектива ослушаться приказа Черного Кулака была не из приятных. Страх говорил ему: «не открывай», и тот же страх шептал: «слушайся».
В световом конусе фар продефилировало несколько темных костюмов, полы пиджаков развевались на ветру.
— Не выходи, — сказала Элиса, — я с ними поговорю.
Она крутила ручку, чтобы опустить стекло. За ним возникло незнакомое лицо и клочок света. Элиса заговорила с лицом по-английски.
— Мистер Лопера не имеет к этому никакого отношения… Отпустите его…
— Он тоже должен идти с нами.
— Повторяю вам…
— Не усложняйте, пожалуйста, ситуацию.
Пока он прислушивался к этому чинному спору, в его сиденье внезапно прорвалась ночь. Им как-то удалось открыть его дверцу, хотя он не помнил, чтобы он снимал блокировку. Теперь между Черным Кулаком и ним не было никаких преград.
— Выходите, мистер Лопера.
Его предплечье сжала чья-то рука. Слова застряли у него в горле: никто и никогда к нему так не притрагивался, все его отношения с людьми строились на вежливом расстоянии. Рука тянула, силой вытаскивала его из машины. Теперь, помимо страха, он испытывал ярость честного гражданина, которого запугивают представители властей.
— Эй, что вы делаете!.. По какому праву?..
— Идемте.
Их было двое: один лысый, другой светловолосый. Говорил лысый. Виктору показалось, что светловолосый даже не понимает по-испански.
Да ему это было и ни к чему.
У светловолосого был пистолет.
Дом, расположенный в нескольких километрах от Сото-дель-Реаль, был таким, каким она его помнила. Возможно, единственное различие заключалось в том, что внутри был больший беспорядок, а вокруг выросли новые здания. Но все та же двухскатная крыша, белые стены, веранда и старый бассейн. Было темно, хотя, когда она была здесь в первый раз, тоже было темно.
Все было таким же, и все изменилось, потому что во время первого приезда она ощущала прилив надежды, теперь же, напротив, была совершенно подавлена и обессилена.
Комната, в которой ее заперли, оказалась маленькой спальней, где, похоже, уже многие годы никто не спал. Никаких украшений, только кровать без покрывала и тумбочка с голой лампой — единственным источником света. И два шкафа: один деревянный, с прогнувшейся от старости правой дверцей, другой — из плоти и крови, в черном костюме, с наушником и скрещенными руками, стоял прямо перед дверью. Элиса уже пробовала говорить со вторым шкафом, но это было также бесполезно, как и с первым.
Пока она вышагивала по пустынной комнате под пристальным взглядом цербера, ее мысли возвращались к единственной из множества важных тем, самой насущной. Прости меня, Виктор. Прости меня, пожалуйста.
Она не знала, куда его увели. Скорее всего тоже сюда, в этот дом, но устроившие им засаду люди разделили их, заставив Виктора сесть в другую машину. Ее повезли в автомобиле Виктора (естественно, отобрав дурацкий бесполезный нож). Однако она была почти уверена, что обе машины ехали в одно и то же место, и что Виктора привезли раньше, чем ее. В данный момент его, наверное, допрашивают в другой комнате. Бедный Виктор.
Она решила, что поможет ему выбраться из этой дыры, пусть это даже будет последнее, что ей доведется сделать. Втянуть его в это дело было с ее стороны непростительной слабостью. Она поклялась себе, что сделает все возможное, использует свою жизнь как обменную монету или мостик, по которому он сможет выбраться. Но для начала ей нужно было получить ответ на ужасно волнующие ее вопросы. Например, почему звонок состоялся, если это место было небезопасным? И откуда узнали о встрече они? Может, они с самого начала устроили им ловушку?