— Темнота. В них всегда темнота.
Что еще? Да, ей приходилось жить с включенным светом, но есть люди, которые не могут войти в лифт или пройти по заполненной толпой площади. Она поставила бронированные двери и рольставни, электронные замки и автоматизированные охранные системы, которые защищали ее от любого вторжения. Но в конце концов времена были непростые. Кто мог бы ее в этом упрекнуть?
— А «отключения»? Помните, мы о них говорили? Эти моменты, когда вы грезите наяву…
— Да, они повторяются, но намного реже, чем раньше.
— Когда это было в последний раз?
— Неделю назад, когда я смотрела телевизор.
Раз в месяц несколько специалистов из «Игл Груп» приезжали в Мадрид, чтобы подвергнуть ее тайному осмотру: анализы крови и мочи, рентген, психологические тесты и долгое собеседование. Она не сопротивлялась. Проходил этот осмотр не в медицинской клинике, а в одной квартире с безликой обстановкой на улице Принсипе-де-Вергара. Анализы и рентген ей делали за неделю до встречи, у частного врача, так что во время приема у специалистов все результаты были на руках. Посещение этих мероприятий стоило ей значительных усилий — они растягивались почти на весь день (психологические тесты утром и собеседование вечером), вынуждая ее пропускать занятия, но со временем Элиса привыкла и даже почувствовала в них необходимость: по крайней мере с этими людьми можно было говорить.
Специалисты объясняли ее кошмарные сны побочными эффектами Воздействия. Они говорили, что с другими участниками эксперимента происходит то же самое, и, как ни удивительно, но это объяснение действовало на нее успокаивающе.
Она ни разу не говорила ни с кем из своих бывших коллег, и не только потому, что обещала этого не делать, но и потому, что сейчас ей уже было безразлично, где они и что с ними. Однако постепенно отдельные вести накапливались. Например, она знала, что Бланес не подает признаков жизни в научном сообществе и живет затворником в Цюрихе; ходили слухи, будто он очень переживает из-за рака, которым болел его бывший наставник, уже ушедший на пенсию, Альберт Гроссманн. Марини и Крейг, по мнению Элисы, вполне могли бы провалиться сквозь землю, хотя она слышала, что Марини оставил преподавание. Судя по последним новостям, Жаклин Клиссо и Райнхард Зильберг тоже покинули академические круги, и Клиссо «заболела» (в чем заключалась ее болезнь, похоже, никто не знал). Что же до Нади, Элиса совсем потеряла ее из виду. А сама она…
— Элиса, ваше состояние с каждым разом улучшается. У нас даже есть приятная новость: со следующего года мы будем встречаться всего раз в два месяца. Вы рады?
— Да.
— С рождественскими праздниками вас, Элиса. Наилучшие пожелания в 2012 году.
Ну что ж, вот она, в этот декабрьский вечер, одетая в халатик и кружевное белье от Victoria’s Secret, собирается поужинать эскаливадой, а потом заняться своими «играми» в Белоглазого Господина, и тут вдруг раздается голос из ее прошлого.
* * *Там была фотография. На ней — еще молодой, но осунувшийся мужчина с редкой пепельной бородкой, в очках в проволочной оправе, рядом с симпатичной женщиной (лицо ее было несколько излишне кругловато), которая держала на руках взлохмаченного светловолосого мальчика лет пяти. К сожалению, мальчик унаследовал материнскую округлость лица. Мать и ребенок открыто улыбались (у мальчика не хватало нескольких зубов), а мужчина был серьезен, как будто ему пришлось позировать для снимка, чтобы никого не обидеть. Фотография была сделана в саду, в глубине виднелся дом.
Глядя на нее, Элиса представляла себе совсем другие сцены. Разумеется, в заметке таких подробностей не было, и она знала, что они — плод ее воображения, так же, как садистские слова Белоглазого Господина, но все равно эти сцены проносились в ее сознании, словно освещенные вспышкой в момент фотосъемки.
Ему вырвали глаза. Отрезает половые органы. Ампутировали руки и ноги. Мальчик все это видел. Скорее всего его заставили смотреть. «Смотри, что мы делаем с папой… Узнаешь теперь папу?»
Она сидела на ковре рядом с телевизором, поджав под себя ноги, полуприкрытые халатиком, как будто собиралась принять позу лотоса. Но смотрела она не телевидение, а интернет-страницу, которую открыла с помощью подключенной к экрану клавиатуры. Страница одного британского новостного канала. Как сказала ей Надя, сообщение об этом происшествии появилось только там, возможно, потому, что случилось оно совсем недавно.
— Какой ужас, бедный Колин… Но… — Она замялась, не желая говорить: «Но не понимаю, почему ты звонишь мне за три дня до Рождества, чтобы рассказать об этом».