Тревога вдруг полностью овладела ею.
Это звучит невероятно, но она почему-то была уверена: сейчас нужно очень спешить.
Увидев, что в здании, похоже, все спокойно, она вздохнула с облегчением. Но этот внешне нормальный вид тоже не давал ей покоя. Она отыскала место для парковки, вошла в подъезд и поспешно поднялась по лестнице, думая, что случилось что-то ужасное.
Однако дверь ей с улыбкой открыла сама Надя. От теплого приветствия все ледяное беспокойство, охватившее ее по дороге, растаяло. Крепко обняв подругу, она не смогла сдержать слезы радости. Потом отстранилась и внимательно посмотрела на Надю.
— Боже, что ты сделала с волосами?
— Покрасила.
Она была сильно накрашена, красива, элегантно одета. От нее исходил запах духов. Надя провела Элису в уютную светлую гостиную, в углу которой стояла украшенная огоньками елка, и предложила что-нибудь выпить, перед тем как идти ужинать. Элиса согласилась на пиво. Надя принесла поднос с двумя бокалами — пена до краев, поставила на журнальный столик, уселась напротив Элисы и сказала:
— По правде говоря, мне жаль, что я тебя так дернула. Я просто дура, Элиса. Не надо было тебе звонить.
— Да ну, мне, наоборот, приятно. Мне хотелось тебя увидеть.
— Вот, уже видишь. — Надя положила ногу на ногу так, что стал виден разрез мини-юбки и черная подвязка чулка. Она была очень сексапильна. Элиса заметила, что она говорит по-испански совсем чисто, даже без акцента. Она как раз собиралась сказать ей об этом, как тут Надя добавила: — Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что я тебя вытягиваю силой.
— Как ты могла такое подумать?
— Ну, ты уже шесть лет не пыталась со мной связаться. Хотя могла бы — ты знала, что я в Париже… Но, наверное, тебе уже было все равно, что со мной.
— Ты мне тоже не звонила, — возразила она.
— Ты права, не обращай на меня внимание. Я просто жила все это время совсем одна. — Ее голос вдруг стал жестче. — Совсем одна. Думая только о том, как ему понравиться. Лелея себя для него. Потому что ты же знаешь, как сильно он нас хочет…
— Да, я знаю.
Эти последние слова повергли ее в тоску, не дав времени обидеться на довольно прозрачные упреки подруги. Она права: я уехала из дома, вместо того чтобы ожидать его, как должно. Она беспокойно встала и, заговорив, заходила по комнате.
— Надя, мне очень жаль, что так получилось. Я бы с удовольствием поддерживала с тобой связь, честное слово, но я боялась… Я хорошо знаю, что он хочет, чтобы я боялась. Ему это нравится, и когда я боюсь, я ему угождаю. По-моему, я ничего плохого не делала: я продолжаю работать, преподаю, пытаюсь забыть и готовлюсь к тому, чтобы его принять… Можешь мне поверить, я стараюсь изо всех сил. Просто такое впечатление, что я где-то застряла и чего-то жду… Чего? Не знаю. И вот как раз это ощущение ожидания я не выношу… Не знаю, поймешь ли ты меня. — Она обернулась к Наде. — С тобой такого не…
Нади на диване не было. Не было ее и вообще в гостиной.
И тут все лампы погасли, даже елочные огоньки. Это не сильно обеспокоило Элису: наверняка произошло замыкание на снабжающей город электростанции. Как бы там ни было, глаза начали привыкать к темноте. Она на ощупь пересекла комнату и различила начало коридора.
Элиса позвала Надю, но когда услышала эхо своего собственного голоса, ей стало не по себе. Еще несколько шагов вперед. Под подошвой что-то захрустело. Стекло. Разбитый шар предсказаний судьбы? Шар предсказаний ее судьбы? Она подняла глаза, и ей показалось, что потолочная лампа превратилась в черную закорючку. Вот чем объяснялось отключение света.
Немного успокоившись, она пошла дальше по темному коридору, пока не достигла подобия перекрестка: слева была открытая дверь, справа — закрытая, с матовым стеклом. Возможно, она вела в кухню. Элиса обернулась к левой двери и застыла на месте.
Дверь была не открыта, а вырвана. Усыпанные пылью или древесной трухой петли торчали из рамы, как выгнутые гвозди. За дверью — кромешная тьма. Элиса углубилась в нее.
— Надя?
Кроме ее шагов, ничего не слышно. Она наткнулась животом на округлый край. Умывальник. Значит, это — ванная. Она пошла дальше. Ванная была огромной.
Внезапно она поняла, что это не ванная и даже не дом. Пол укрывал толстый слой чего-то, напоминавшего глину. Она протянула руку и дотронулась до стены, которая, казалось, поросла мхом. Потом обо что-то споткнулась, что-то хлюпнуло, она нагнулась. Это был кусок чего-то белого, может, поломанного дивана. Теперь она могла различить вокруг и другие куски изувеченной мебели. Воздух ледяной, почти никаких запахов — только один, тонкий, но стойкий: смесь пещеры и трупов, мясо и сырость.