Было уже больше шести вечера, когда ветер усилился, и его завывания стали слышны даже в зале управления.
— У тебя могут возникнуть проблемы из-за грозы, — неуверенно заметил Бланес.
— Это меня волнует меньше всего. — Одна гроза вначале, другая в конце. Элиса подумала, что, быть может, такое совпадение и к лучшему.
Подошла Жаклин. Она стянула свои густые волосы резинкой, и их концы свисали теперь, как листья нуждающегося в поливе растения.
— Когда ты получишь картинку… что тогда? Нам всем нужно ее видеть.
Нажим, с которым она произнесла слово «всем», не остался незамеченным для Элисы. Но, разумеется, Жаклин была права. Если я увижу Зигзага, они тоже должны увидеть его. Они мне не поверят.
— Я сохраню ее и сделаю копии. Мне понадобится какой-нибудь компакт-диск.
— Простите, пожалуйста, — насмешливо проворчал Картер, — я забыл купить диски в йеменском супермаркете.
— Хоть один диск здесь должен найтись, — сказала Элиса.
Картер закурил и проговорил голосом радиодиктора:
— «Они все продумали, но забыли про диски». — Он хрипло рассмеялся.
— Может быть, что-то осталось в лаборатории Зильберга, — предположил Бланес.
— Я посмотрю, — вызвался Виктор. Он вышел из зала, огибая коаксиальные кабели, извивавшиеся на полу, как мертвые змеи.
Металлическая дверь, движимая рукой Картера, закрылась.
Как могильная плита, увиденная снизу мертвым телом.
Она осталась одна. Слышен был только шум ветра. Казалось, что она погрузилась в водолазном колоколе на несколько морских саженей под воду. На нее навалился бесконечный, огромный страх. Она посмотрела на панель управления, на мерцающие огоньками компьютеры и попыталась сосредоточиться на расчетах.
Она знала точное время, в которое нужно было заглянуть. Часы в компьютерах в ночь на первое октября 2005 года остановились в четыре часа десять минут двенадцать секунд. Это означало расстояние приблизительно в триста миллионов секунд от настоящего времени. Она на миг остановилась при мысли о том, насколько изменилась ее жизнь за эти последние триста миллионов секунд.
Элисе показалось, что она нашла точное количество энергии, необходимое для открытия двух или трех струн за несколько секунд до этого времени. Теперь она использует снятое установленной за ее спиной камерой изображение, чтобы запустить его в ускоритель и заставить частицы столкнуться под рассчитанным зарядом энергии. Потом снова получит пучок с открытыми струнами и загрузит его в компьютер. А потом посмотрим.
Посмотрим.
Она вновь и вновь проверила уравнения. Скользнула взглядом по бесконечным колонкам цифр и греческих букв, пытаясь убедиться в том, что не ошиблась. Иди и исправь эту дурацкую ошибку. Что тогда говорил Бланес на лекции? Физические уравнения — это ключ к нашему счастью, к нашему ужасу, к нашей жизни и к нашей смерти. Элиса понадеялась, что решение, которое она нашла, правильное.
Желтые полоски, указывавшие на ход конфигурации ускорителя, дошли до конца строки. В нарастающем сумраке зала казалось, что эти линии разрезают блестящее от пота лицо Элисы и ее полуобнаженное тело с завязанной под грудью майкой. Жара почему-то нарастала — Картер говорил, что это связано с грозой и низким давлением. Раскачивая пальмы, ветер шумел, как туча саранчи. Дождя еще не было, но рев волн был уже слышен даже в зале.
Сто процентов — отрапортовали цифры. Послышался показавшийся ей знакомым звуковой сигнал. Начальный процесс завершен. Аппарат готовился к получению изображения и раскручиванию его почти на скорости света.
Она судорожно начала набирать на клавиатуре данные о рассчитанном количестве энергии.
Может, все и получится. Может, мне удастся узнать, кто Зигзаг.
Но что она будет делать, если это получится? Что она сделает, если убедится в том, что это двойник Давида, Картера или Жаклин… или ее собственный? Разве не прав был Бланес, когда сказал, что угадать в этом случае — так же плохо, как ошибиться? Что они все будут делать?
Она отбросила от себя эти вопросы и сосредоточила внимание на экране.
31
Бланес доставал из рации батарейки.