В воцарившейся вдруг единодушной тишине, полной напряженного ожидания и почтения, к подиуму подъехала электрическая коляска, в которой сидел Стивен Хокинг.
Знаменитый физик из Кембриджа, занимавший кафедру, принадлежавшую несколько веков назад Ньютону, на фоне темной спинки коляски казался просто болезненным телом. Но Элиса знала, какой в этом теле скрыт блестящий разум, и ярчайшей личности, светившейся в его обрамленных большими очками глазах, и о железной воле, благодаря которой он, несмотря на страдания, причиняемые неврологическим заболеванием, стал одним из величайших ученых мира. Элиса подумала, что невозможно выразить в полной мере все восхищение, которое он заслуживает: Хокинг был для нее личным свидетельством того, что в жизни никогда нельзя сдаваться.
Нажимая на кнопки синтезатора голоса, Хокинг превратил предварительно написанный текст в разборчивые звуки. Он сразу завладел вниманием аудитории. Его колкие комментарии, произнесенные механическим голосом на безупречном английском языке, вызвали взрывы смеха. Однако, к неудовольствию Элисы, он ограничился речью о возможности восстановления информации, потерянной в черных дырах, и лишь в конце, как бы походя, упомянул теорию Бланеса. В заключение он произнес:
— Ветви секвойи профессора Бланеса тянутся в небо будущего, а ее корни уходят в землю прошлого, к которой мы не можем сойти… — Электронный голос помедлил. — Тем не менее пока мы висим на ее ветвях, ничто не мешает нам глядеть вниз и рассматривать эти корни.
Эта фраза заставила Элису задуматься. Что Хокинг имел в виду? Это просто поэтическая метафора или он пытался заронить сомнения в возможности идентифицировать и открыть струны по отдельности? Как бы там ни было, понятно, что «теория секвойи» во многом утратила популярность в среде великих физиков. Оставалось только ждать выступления самого Бланеса, но перспективы были неутешительны.
Сделали перерыв на обед. Все поднялись как один, и на выходах образовались пробки. Элиса присоединилась к очереди на выход через главную дверь, и в этот момент ее слуха достигли слова:
— Готова проиграть?
Чего-то в этом духе она и ожидала, поэтому сразу ответила, поворачивая голову:
— А ты? — Но Рик Валенте испарился, скрывшись в толпе. Элиса пожала плечами и задумалась над возможным ответом на этот дерзкий вопрос. Готова ли она? Возможно, что и нет.
Но она еще не проиграла.
Виктор Лопера предложил ей пообедать в перерыве вдвоем. Она с радостью согласилась — ей хотелось побыть в его обществе. Несмотря на то что он был завернут на скользкой теме религии в физике, на которой его иногда несло, так что он не мог остановиться, в общем Лопера был интересным собеседником и приятным, душевным человеком. Совместное возвращение домой в его машине стало для них обоих приятной привычкой.
Они купили вегетарианские сандвичи в столовой Дворца конгрессов. Виктор попросил двойную порцию майонеза. Элиса подозревала, что только майонез может на какое-то время отвлечь ее приятеля от разговора о Тейяре де Шардене или о том, как аббат Леметр обнаружил, что вселенная расширяется, а Эйнштейн ему не поверил: Виктор принялся за майонез с энтузиазмом, не обращая внимание на то, что пачкает губы, а потом высовывал длинный язык и облизывался, как кошка.
Свободного столика они не нашли, поэтому поели стоя, обсуждая выступления — Виктору больше всего понравился доклад Райнхарда Зильберга — и здороваясь с преподавателями и сокурсниками (место оказалось подобием витрины: не проходило и пяти секунд, чтобы Элисе не пришлось кому-нибудь улыбаться). В какой-то момент Виктор, покраснев, неожиданно сделал ей комплимент: «Ты сегодня очень красивая». Она поблагодарила его, но не совсем искренне. В ту субботу она после целой недели запущенности решила помыть голову и немного причесаться, да к тому же надеть голубую блузку и темно-синие брюки, а не обычные рваные джинсы, которые, как говорила мать, могли бы «сами выйти на улицу и вернуться домой». Ей не понравилось, что он оценил в ней именно это.
Однако скоро она заметила, что на сей раз интерес Виктора к ней был необычным. Это стало понятно по его брошенным украдкой взглядам еще до того, как он заговорил. Элиса подумала, что никаких шансов стать преуспевающим преступником у Лоперы нет: все его мысли как на ладони — другого такого человека она не знала.