Миссис Росс уже несла воду, протискиваясь между Зильбергом и Валенте. Включили свет, и Элисе показалось невероятным, что то, что они сейчас видели, могло быть показано в этом убогом зале, в этом домашнем кинотеатре со сборными стенками и десятком пластмассовых стульчиков.
— Как можно объяснить этот блеск кожи? — спросил Марини.
— Как жаль, что нельзя увидеть настоящие цвета! — заметила Черил Росс.
— Красное смещение в спектре излучения очень сильное, — парировал Бланес. — Струны времени находились на пространственном расстоянии, равном ста пятидесяти миллионам световых лет…
— Есть некоторые вещи, которых мы не знали. — Палеонтолог залпом выпила стакан воды и теперь утиралась тыльной стороной ладони. — Точнее, многое… Окаменелости — это чаще всего только кости… Например, мы знали, что у некоторых динозавров были перья… Именно динозавры являются предками птиц. Но никто и не представлял, что они могли быть у таких крупных видов…
— Гигантские хищные куры, — сказал Марини с нервным смешком.
— О Господи, Давид, Давид! — Клиссо порывисто обняла Бланеса, который слегка остолбенел от неожиданности.
— Мы все очень довольны, — подытожила миссис Росс.
Не все.
Элисе было трудно дать точное определение своим чувствам. Она ощущала, что ее куда-то тянет, что какая-то сила смещает ее центр тяжести, вынуждая упасть. Головокружение, но не только на физическом уровне. Казалось, что и ее эмоциональное и даже моральное равновесие находятся под угрозой. Она хотела вслушаться в объяснения Клиссо, но не могла. Она оперлась о стену. Ей как-то казалось, что если она поддастся, то рухнет в пропасть, и лишь оставаясь на ногах, можно было спастись.
Не все в одинаковой степени.
Она почувствовала это, обняв Надю. И еще приблизившись к Розалин и к Крейгу. Удивительно, но, несмотря на весь свой восторг, Клиссо казалась нейтральной, и с Валенте было то же самое. Воздействие. На этот раз оно затронуло нас.
Радость всех остальных продолжалась, но покрытый испариной Зильберг, который, однако, похоже, был не в состоянии снять галстук, призвал их мощным голосом:
— Погодите… Мы забыли о последствиях Воздействия. Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, что вы чувствуете…
Элиса бы с удовольствием рассказала, но не смогла. Она поймала взгляд Бланеса и выбежала из кинозала через боковую дверь, стремясь попасть к себе в комнату. Добравшись туда, она закрылась в ванной. Ее тошнило, однако несколько попыток вырвать ни к чему не привели. Тогда ванная вдруг словно закачалась. Элиса ухватилась за стены, как будто находилась внутри корабля без матросов, брошенного на волю волн. Она знала, что, если будет стоять, упадет, поэтому решила опереться об пол, согнула колени и почувствовала боль, когда они ткнулись в металлическое покрытие. Она застыла на четвереньках, склонив голову, словно ожидая, что кто-то придет и сжалится над ней. Нет, нет, никто пусть не приходит, не хочу, чтобы меня видели!
И вдруг все прошло.
Конец был таким же внезапным, как начало. Она встала и умылась. Снова узнала себя в зеркале. Это была она, с ней ничего не случилось. Что за странные мысли ползали у нее в голове паучками? Понять этого она не могла.
И ни за что на свете ей не хотелось пропустить следующий просмотр.
Это был город, сам по себе малопримечательный; большой, построенный из камня, но с не слишком большим размахом. Однако так же, как в случае с динозаврами, ее поразило, насколько он красив. В этих формах, в окружавшей город могучей стене, в изгибах улиц и крыш, в расположении башен было какое-то желание, красотой своей ранившее глаза. Физическое и дикое совершенство, далекое от мира, в котором она жила. Неужели все — предметы, города, животные, раньше было настолько прекрасным? Или это ныне все переродилось в уродство? Она подумала, что частично Воздействие могло быть вызвано этим: ностальгией по утраченной красоте.