— Нет… Он приблизился ко мне и… По-моему, при виде его я потеряла сознание… А потом очнулась в постели…
— Вот видишь? — говорила Элиса.
Надя снова сжала ее руку.
— Ты правда не думаешь, что тут может быть кто-то еще, кроме солдат, Картера и нас?
— Ты о чем?
— Кто-то еще… на острове.
— Это невозможно, — содрогнувшись, ответила Элиса.
— А если тут есть кто-то еще, Элиса? — настаивала Надя. Она до боли стискивала руку подруги. — Если на острове есть кто-то еще, и мы об этом не знаем?
18
Серджио Марини показывал фокусы: он мог вытащить у тебя из уха бумажную банкноту, разорвать ее на две части и снова соединить в одно целое, орудуя одной правой рукой, словно левую берег для более серьезных вещей. У Колина Крейга на ноутбуке были записаны все последние важные матчи «Манчестера», и он часто смотрел с Марини трансляцию международных матчей. Жаклин Клиссо всем показывала фотографии своего пятилетнего сына Мишеля, которому она писала смешные письма, а потом начинала давать мудрые советы Крейгу, который собирался в следующем году впервые стать отцом. Черил Росс уже два года как была бабушкой, но не вязала чулки и не месила тесто для булочек, а говорила о политике и с удовольствием критиковала «этого жуткого придурка», Тони Блэра. Райнхард Зильберг недавно потерял брата, умершего от рака, и коллекционировал трубки, хотя курил редко. Розалин Райтер читала романы Ле Карре и Лудлума, хотя в августе ее любимым хобби был Рик Валенте. Рик Валенте постоянно работал, повсюду, всегда: он уже не проводил время с Розалин, не совершал прогулки с Марини и Крейгом, а посвящал все часы работе. Надя Петрова болтала и улыбалась: ее самым главным хобби было не сидеть в одиночестве. Давид Бланес хотел быть один, чтобы строить лабиринты музыки Баха на клавишах синтезатора. Пол Картер занимался спортом: отжимался и подтягивался около барака. В этом он был похож на нее, хотя она бегала по пляжу и плавала, когда не было дождя и сильного ветра. Берджетти играл в карты с Марини. Стивенсон и его напарник, тоже из Англии, Йорк, вместе с Крейгом смотрели трансляции матчей. Мендес любил шутить и смешил Элису историями, которые казались бы глупыми, расскажи их кто-нибудь другой. Таиландец Ли любил музыку нью-эйдж и электронные устройства.
Вот какими были ее товарищи по работе. Вот какими были единственные обитатели острова Нью-Нельсон с июля по октябрь 2005 года.
Ей никогда не забыть этих банальных увлечений, которые их характеризовали, были их историей и сущностью.
Никогда не забыть. По многим причинам.
Утром во вторник, 27 сентября, Элиса получила очень обрадовавшее ее известие. Его принесла миссис Росс (которая, по словам Марини, была «как налоговая» и «все про всех знала») во время второго завтрака. Дожевывая бутерброды, Элиса раздумывала, стоит или не стоит это делать, и представляла себе возможные результаты.
В конце концов она решила надеть длинные брюки. Может, это покажется глупым («по-детски», так сказала бы мать), но ей не хотелось появляться перед ним в шортах.
Подойдя к его кабинету, она услышала, как по клавишам порхают две птицы. Элиса кашлянула. Постучала костяшками пальцев. Открыв дверь, она поклялась себе навсегда сохранить в памяти образ ученого, сидящего за синтезатором: его лицо казалось перенесенным в его собственный рай, куда не было доступа даже физике. Она застыла на пороге, слушая музыку, пока он не кончил играть.
— Прелюдия первой партиты в си бемоль мажор, — сказал Бланес.
— Очень красиво. Я не хотела вас прерывать.
— Ладно, проходи и не говори глупости.
Хотя Элиса уже несколько раз была в этом кабинете, она почувствовала себя немного неловко. Ей всегда было немного неловко, когда она сюда входила. Отчасти это было связано с крохотным размером комнаты и большим количеством нагроможденных здесь вещей, среди которых была заполненная уравнениями пластмассовая доска, стол с компьютером и синтезатором и книжный шкаф.
— Я хотела вас поздравить, — пробормотала она, стоя вплотную к двери. — Я очень обрадовалась, услышав эту новость. — Элиса увидела, как он нахмурил брови и сощурил глаза, точно она невидимка и он вглядывается в воздух, чтобы понять, что за бестелесное создание с ним говорит. — Мистер Картер сказал об этом миссис Росс… — И внезапно, увидев, как он потирает губы, она подумала. Блин, он еще об этом не знает. Придется сообщить ему мне. —Информация поступила сегодня утром от одного неофициального источника Шведской академии…
Бланес отвел глаза. Казалось, он утратил к разговору всякий интерес.
— Я просто… Как это называют?.. «Вероятный кандидат». Это каждый год повторяется. — И он завершил фразу аккордом, как будто показывая, что предпочитает дальше играть, а не болтать о ерунде.
— Вам обязательно дадут премию. Если не в этом году, то в следующем.
— Конечно. Дадут.
Элиса не знала, что еще добавить.
— Вы этого заслуживаете. «Теория секвойи»… увенчалась полным успехом.
— Неизвестным успехом, — уточнил он, глядя на стену. — Для нашего времени, помимо всего прочего, характерно то, что о мелких успехах знают все, о крупных — немногие, а об огромных — никто.
— Об этом успехе узнают, — ответила она с искренним воодушевлением. — Наверняка можно будет найти способ сократить Воздействие или контролировать его… Я уверена, что о том, чего вы достигли, в конце концов узнает весь мир…
— Хватит уже выкать. Я Давид, ты Элиса.
— Хорошо. — Она улыбнулась, хотя невольно спровоцированная ею сцена ей не нравилась. Она просто хотела поздравить его и уйти, не слушая даже слов благодарности. Ей казалось очевидным, что Бланеса ее присутствие ни на грош не интересовало.
— Присядь где сможешь.
— Я просто хотела сказать вам… тебе это…
— Да сядь же, черт возьми.
Элиса отыскала местечко на столе, рядом с компьютером. Там было узко, и край стола врезался ей в ягодицу. Хорошо, что на ней длинные брюки. Бланес продолжал смотреть в стену. Она заподозрила, что он сейчас заговорит о несправедливости общества к таким бедным испанским гениями, как он, поэтому от его следующих слов у нее внутри все сжалось.
— Знаешь, почему я не давал тебе отвечать на занятиях? Потому что знал, что у тебя есть правильные ответы. Когда я читаю лекцию, я не хочу слышать правильные ответы, я хочу учить. С Валенте я был не настолько уверен в результате.
— Понятно, — сказала она, сглотнув слюну.
— Потом, когда ты ответила без разрешения, да еще так по-глупому, мое мнение о тебе изменилось.
— А.
— Да нет, все не так, как ты думаешь. Дай мне сказать. — Бланес потер глаза и вытянулся на кресле. — Не обижайся, но у тебя есть один из худших недостатков, которые только бывают в этом распроклятом мире: кажется, что у тебя нет недостатков. Именно это мне больше всего в тебе с самого начала не понравилось. Лучше, намного лучше, вызывать насмешку, чем зависть, запомни навсегда. Однако, когда ты заговорила со мной тоном ущемленной гордости, я подумал: «А, ну, все не так плохо. Может, она красивая, умная и работящая, но по крайней мере она заносчивая засранка. Это уже что-то».
Они серьезно посмотрели друг на друга и вдруг одновременно улыбнулись.
Наперекор распространенному мнению дружба не достигается долгими и трудными усилиями. Мы склонны думать, что самое важное рождается не сразу, но иногда дружба или любовь возникают, как солнце в ненастный день: только что все было серым, а через секунду льется слепящий свет.
В этот короткий миг Элиса подружилась с Давидом Бланесом.
— Поэтому я скажу тебе кое-что, чтобы помочь тебе сохранить этот недостаток, — добавил он. — Кроме того, что ты заносчивая засранка, ты еще и замечательный сотрудник, лучший из тех, с кем я когда-либо работал. Это служит тебе оправданием за твой приход с поздравлениями.
— Спасибо, но… тебе не хотелось, чтобы я тебя поздравила? — неуверенно спросила она.
Бланес ответил вопросом на вопрос:
— Знаешь, что означает в моем случае Нобелевская премия? Морковку. «Теория секвойи» официально не доказана, и мы не можем обнародовать наши опыты на Нью-Нельсоне, потому что они являются засекреченной информацией. Они просто хотят похлопать меня по плечу. Сказать: «Бланес, наука восхищается вами. Продолжайте работать на правительство». — Он умолк. — Как тебе это?