— Подписывайте… — Тар открывает дверь и заходит, не удостоив ее больше словом. Увидев, что я не сплю, расплывается в улыбке. — Элик, хорошая новость: тебя завтра выпускают. Есть хочешь?
— Есть не хочу. А от чая не откажусь, — встаю, накидываю больничный халат, — с чем-нибудь сладким. Но сначала приведу себя в порядок.
Осторожно опираюсь на ногу, замечая, что нога совсем не болит и нормально двигается. Быстро моюсь в душе. Сушу и расчесываю волосы, разглядывая бледное осунувшееся лицо. Вспомнились прикосновения Кира. Перед глазами картинка окровавленного тела пилота. Вздрогнув, гоню от себя эти мысли. Бросаю расческу, на ходу скручиваю волосы и тороплюсь к Тариэлю.
— Чай здесь дрянной, — виноватым голосом предупреждает Тар, наливая воду в стоящий на тумбочке у кровати чайник. Порывшись в кармане куртки, достает плитку шоколада. — Вот выберемся из этой передряги, обязательно свожу тебя в шикарный ресторан.
— Тар, ты сам ел? Может, в столовую сходим, покормим тебя? — смотрю с удивлением на его манипуляции. Сажусь на диванчик у стены и придвигаю чашку к себе.
— Тогда понесу на руках на правах мужа.
Я тихонько смеюсь, отламывая кусочек лакомства от плитки.
— И навечно останешься настоящим рыцарем в памяти женской части местного персонала. А у некоторых и в фантазиях… — закрыв глаза, имитирую стон страсти.
Тариэль раздраженно отхлебывает из чашки.
— Услышала разговор? — в голосе слышится явное недовольство. — Ревнуешь что ли?
— Ревную, — шутя, соглашаюсь, подтверждая его догадку. — Я как ни как леди Ристаль! Мне по статусу положено!
Горький шоколад таял во рту, запах душистого чая возвращал к жизни. Жмурясь, как кошка, объевшаяся сметаны, довольно улыбаюсь. Тариэль усмехается, объясняя казус со своим новым статусом.
— Пришлось назваться твоим мужем, леди Ристаль. Только родственникам разрешено оставаться в палате, — Тариэль, отодвинув чашку, крутит из фольги замысловатые фигурки. — Дурацкое правило.
— Тогда выпьем за молодую леди Ристаль! — отсалютовала ему своей кружкой.
Тариэль не поддерживает мой веселый настрой. Сминая, отбрасывает фигурку, отворачивается к окну, кусая губы.
— Элик, не смешно. За эти два дня, я едва не поседел. Не вылезая из скайлинга, кружил над лесом в поисках тебя, — столько горечи послышалось в его голосе, что невольно сжалось сердце. — Найти тебя и снова потерять на этой проклятой Земле. Ты мой единственный родной человек, кроме мамы.
Оставив чашку, я посмотрела в затуманенные болью глаза. За чужих так не переживают. Благодарность теплой волной затопила сердце. Пересела к нему ближе, провела по волосам пальцами, прошептала:
— Те, кого ждут, кто нужен, — всегда возвращаются.
Тариэль пересаживает меня на колени. Вглядываясь в дорогие черты, очертила пальцем красивую бровь, скользнула по скуле, наклонилась к губам и поцеловала едва ощутимым, нежным прикосновением. Чуть отстранилась, ощущая вкус мяты горячих губ. Тариэль потянулся следом и поцеловал сам, настойчивым, требовательным, лишающим дыхания поцелуем. Мир вокруг перестал существовать. Только упоительные, сводящие с ума прикосновения рук, губ, языка. По телу разливается сладкая истома, из губ рвется стон, хочется раствориться в этой неге и отдаться желанию. Тариэль замирает и отстраняется. В дверь вежливо стучат.
— Полковник Ристаль, разрешите войти? Вам донесение.
— Входи, — прикоснувшись мимолетным поцелуем, Тар пересаживает меня на диван, идет к двери.
Райдо бросает мимолетный взгляд на меня и отдает запись. Сунув в ухо наушник, Тар замирает, вслушиваясь. Светлые брови сходятся на переносице. Он жестом отпускает адъютанта, возвращается ко мне.
— Элик, мне нужно уйти сейчас. Но завтра не уходи без меня. Обязательно дождись. Сам тебя заберу.
Его губы снова накрывают мои в упоительно-нежном поцелуе. Пальцы сами ныряют в светлую шевелюру, притягивая мужчину ближе.
— От тебя не оторваться… — горячее дыхание опаляет ушко, со стоном прижимает меня к себе. — Элик, отпусти…
Я отстраняюсь, тяжело дыша. Неудовлетворенное желание отзывается болью в теле. Тар выдыхает, резко встает, срывает с вешалки куртку и быстро уходит. Сбегает.
Я укладываюсь спать. Ночью заглядывает дежурный доктор, надеялась застать Тариэля. Оглядывает палату, недовольно зыркнув на меня, сухо интересуется, не нужно ли чего. Сон не идет.
То, что случилось днем между мной и Тариэлем изменило что-то в наших отношениях. В моих к нему точно. Я больше не могу притворяться, убеждать себя, что ничего серьезного к нему не чувствую. Он мне слишком дорог. И если Тар не откажется от меня, я от него никогда не откажусь.
Мысли перескакивают на Рона и скоропалительный обряд. Как Риштван соединил нас, если сейчас Рон с блондинкой, а мои мысли только о Тариэле? И ашранцы верят в этот обман с обручением не одну сотню лет! Жрец — шарлатан и фокусник! Утверждение, что божество соединяет только предназначенных друг для друга, обычная байка.
В окне уже светлело небо, когда я забылась сном. Меня разбудил нежные ласкающие прикосновения горячих губ. Сердце затопила нежность, не открывая глаз, я обнимаю смеющегося Тариэля, отвечая на поцелуй.
— Ты даже не смотришь, с кем целуешься! — Тар, улыбаясь, отчитывает меня.
— На этой планете у меня два кавалера: ты и монстр. Я сомневаюсь, что его сюда пропустят. Остаешься ты… — отшучиваюсь, подразнивая блондина.
Открыв глаза, замечаю, как по лицу Тариэля пробегает мрачная тень.
— Вот как! Если бы твой защитник не был так изуродован, ты бы предпочла его? — Тар нависает грозовой тучей.
— Ты ревнуешь? — изумленно вскидываю брови.
— На его месте должен быть я, — отрезал Тар.
— Подопытным образцом? — картинно изумляюсь, притворяясь непонимающей.
— Твоим спасителем, — выдохнул блондин, скрипнув зубами.
— Не переживай. Шанс еще представиться, — заверяю его, притягивая к себе, и наши губы сливаются.
В палату без стука входит доктор, заставляя меня смущенно отпрянуть от мужчины. Она злорадно улыбается, протягивая разрешение на выписку.
Глава 23
Глава 23
Госпиталь на несколько сотен человек вызывал гнетущее впечатление и был похож на небольшую тюрьму. Ощущение усиливали силовые поля, делящие безликие серые коридоры на отсеки, герметичные без окон боксы для больных, автоматически закрывающиеся двери. Не хватало системы самоуничтожения. Хотя, как знать, ашранцы предусматривают все. Мы уже неделю работали на Земле. Шаттл доставил нас в Найроби, в наземный госпиталь. Одетые в герметичные костюмы под охраной вооруженного десанта спасатели обходили сектор за сектором все кварталы города и собирали очнувшихся. Среди доставленных моих родителей и родителей Триш не оказалось. Люди пребывали в состоянии растерянности, шока и полной потери памяти. Буквально приходилось учить есть, пользоваться одеждой и туалетом. Навыки речи были полностью утеряны. Когда первый шок проходил, начинали проявляться последствия воздействия газа: агрессия, спонтанный страх, попытки суицида. Больных держали исключительно на медикаментах. Люди прибывали с каждым днем, но ни одного относительно здорового среди них не было. Врачи и персонал обязали постоянно носить защитные костюмы и маски.