Перед ним стояла Вика. Сергей готовил себя к этой встрече, проиграл столько всяких сценариев, а вот теперь просто как дурак смотрел и молчал. Да еще эти цветы с коробкой… Как она изменилась! Так похудела и, кажется, стала еще меньше ростом. И эта короткая стрижка… Выглядит как затравленный мышонок. И так вдруг захотелось обнять ее, спрятать в своих крепких руках, прижать к груди и прошептать: «Все прошло, кроха моя! Теперь я стану тебе защитой и опорой, прости меня!». Но слова застряли в горле. Шторм понимал, что надо что-то сказать, что-то сделать… Но мог только вот так стоять и смотреть молча!
Вика отошла в сторону, приглашая тем самым Сергея войти в квартиру. Он переложил ей в руки подарки, и женщина направилась в сторону кухни. Серега сжал челюсти и несколько раз ударился лбом в стенку, беззвучно, с сердцем, готовым выпрыгнуть из горла. Вдохнул, выдохнул и последовал за Викой. Она стояла за столом и поправляла в вазе цветы. Маленькая, хрупкая, ранимая… Он стоял напротив деревом, не смея ни сказать, ни двинуться. Никогда еще, даже в самые худшие их времена, они не были так далеки друг от друга! Ну, что, Шторм? Не было в твоих мыслях такого вот сценария? Не было! Их молчаливое противостояние нарушил смерч, слетевший в одну минуту со второго этажа. Сергей повернул голову и …Перед ним стоял маленький он! Как на его детских фотографиях, только выше и упитаннее.
-Ой! А я думал, это Маруся пришла…
Малыш с любопытством смотрел на здоровенного дядьку, стоящего у его с мамой стола и смотрящего на него с такой любовью и растерянностью, что Доня рассмеялся: как Пятачок в мультике, когда у него шарик лопнул! Малыш протянул дядьке свою раскрытую ладонь.
-Я- Донат! А это моя мама! Если вы ее обидите, я ее защитю, потому что папы у нас нет, он военный, здесь я мужчина!
Сергей опустился на колени перед сыном, на глаза навернулись слезы: маленький защитник, такой серьезный и грозный. Его сын! Это так… так непривычно и тревожно что ли? Душа болит именно вот так, Серега это только сейчас понял. Он взял в свою огромную загрубевшую ладонь мягкую ладошку сына и осторожно сжал.
-А я- Сергей! И теперь я вас буду защищать, потому что я- твой отец!
Малыш с недоверием посмотрел на замеревшую в одной позе маму и вдруг неожиданно обнял Шторма за шею.
-Ты с войны пришел? Больше не уйдешь?
Серега обнял малыша и заплакал, не в силах больше сдерживать себя.
-Нет, дорогой, я больше никуда не уйду! Мы теперь всегда будем вместе!
Картина, представшая перед глазами Вики, была настолько трогательная, что и она не смогла сдержать слезы. Столько лет она представляла, как встретит Шторма, что скажет… И все получилось совсем не так! Все…совсем… не так… Наконец, Донат отцепил руки от мощной шеи отца и посмотрел на маму.
-А вы чего плачете? Вам больно?- его губенки предательски затряслись
Вика подошла и обняла сына.
-Нет, сынок, это от лука, я же ужин варю, вот и плачется!
-Мама, это правда мой папа?
-Да, это правда твой папа!
-Ура! Теперь я Марусе могу сказать, что мой папа с войны вернулся! Папа, я тебя познакомлю с моей Марусей! Она большая, но мы все равно дружим! Идем, я тебе свою комнату покажу!
Донат схватил Сережку за руку и потащил на второй этаж. Шторм оглянулся на Вику и украдкой вытер слезы. Около часа они перебирали все игрушки ребенка, гудели машинками, стреляли пистолетами. Сергей помнил время, проводимое в детстве с Саньком: спать укладывал он, кормил из бутылочки и наводил смесь он, гулял он… И все это он пропустил со своим мелким! По своей дури пропустил! Чувство вины перед сыном сжало сердце холодом. Какой же Донат добрый и доверчивый! Какой аккуратный; вот и сейчас пыхтит, убирает игрушки в ящик. Шторм улыбнулся и начал помогать сыну. В комнату заглянула Вика.
-Доня, пора срать укладываться! Потом с дядей… с папой Сережей еще поиграете!
-Мама, ты иди, вари еду, мне папа книгу почитает! Почитаешь?
-Конечно, почитаю! Показывай, что ты любишь?- Сережку снова кольнуло в сердце: он даже не знал, что любит его сын.
Мальчик запрыгнул на кровать, достал с полки яркую книгу, одновременно надевая пижаму, листал страницы, ища нужную. Вика помогала ему переодеться. И столько в этой сцене было домашнего, уютного, родного, что Сережка едва сдержался, чтобы не сгрести их обоих в охапку. Наконец, Донат был облачен в пижаму с утятами, уложен и закрыт одеялом. Сергей присел на край кровати и взял протянутую сыном книгу. Знакомая Царевна-лягушка! Он знал ее наизусть, столько раз пришлось прочитать Санькину любимую сказку. Вика вышла. Шторм читал с выражением, наблюдая как сын ,зарывшись в одеяло до подбородка, внимательно слушает. Вдруг мальчик вылез из-под одеяла, на коленях подполз к Шторму и провел рукой по щетинистой щеке, а потом обнял за шею и с трепетом прошептал: «Ты правда мой папа? Ты правда меня не бросишь?» Серега тяжело сглотнул, слезы сами потекли по лицу. «Я правда твой папа! И я правда вас никогда больше не оставлю!» Донат отпустил руки, провел по груди отца, словно пробуя на прочность, затем придвинулся к самой стене, освобождая место с краю своей кроватки.