Часть 2: Шторм
Часть 2: Шторм
Сережка никогда не знал своего отца, его воспитывала и растила мама. Но обделенным он себя в чем-либо не чувствовал, у него был друг детства, по сути брат, Марк , и его отец, который заменил пацану настоящего. Втроем они ходили на рыбалку, мастерили что-то в гараже, ремонтировали свои мотоциклы, а если того требовали обстоятельства, то дядя Боря мог и воспитательные мероприятия провести в духе мини-гестапо. Сережка никогда не забывал, как дядя Боря их с Марком отходил ремнем, а затем посадил на весь день на воду в сарай под замок из-за первых проб сигаретного дыма. Возраст оказался самым впечатлительным, им тогда, кажется, около девяти было, так что это настолько крепко засело в сознание мальчишек, что больше они не только что не курили, но даже не пытались попробовать ни сигарет, ни водки, ни наркотиков.
Жили они в одном дворе в соседних домах, стоящих друг к другу торцами. Мама Сережки получила однокомнатную, но очень большую, квартиру на втором этаже, окнами выходившую во двор, которую позволяла ей содержать получаемая зарплата, а вот семья Марка жила всегда хорошо. Борис Моисеевич постепенно выкупил все комнаты в пятикомнатной коммуналке на Московском и отремонтировал по первому разряду! В деньгах Марк тоже никогда в отличие от Сережки не нуждался, но с другом делился по-братски ,покупал вкусняшки на двоих, добавлял на наушники без возврата, говоря, что родители так велели.
Все детство мальчишек прошло во дворе этого дома на Московском, счастливое, беззаботное и бесбашенное. В углу двора росла старая раскидистая ива, окруженная гаражами-ракушками. Это было место их тайного наблюдательного пункта и одновременно убежище от родительского гнева. Сами ,кряхтя и изворачиваясь, пацаны соорудили из ворованных в этих же гаражах старых досок себе что-то наподобие платформы среди прочных ветвей, натаскали сюда всяческих мальчишечьих ценностей вроде оборванных цветных проводов и железяк разного размера, где-то надыбали старый матрас, что служил подстилкой на корявых досках. Тогда, в детстве, им наивно казалось, что здесь, среди веток кроны, их никто не видит, и тут они могут надежно хранить самые секретные секреты.
Чтобы попасть в наблюдательный пункт, надо было сперва забраться на крышу соседского гаража, подставив к стенке пару-тройку уведенных от магазина деревянных ящиков. Сосед этой забавы не одобрял, ящики с завидной регулярностью ломал и громко ругал весь мир, обрушившийся на крышу его драгоценного гаража в лице двух шустрых мальчишек. Особым шиком было растравить соседа Петровича и удрать под его громогласное недовольство. Странно, но как помнил Серега, никто их за это не ругал и не наказывал: ни Серегина мама, ни отец Марка.
Мать Сережи работала учителем математики в тридцать шестой школе с математическим уклоном. Почти все время она пропадала на работе или сидела до середины ночи за проверкой тетрадей и составлением конспектов уроков и планированием, поэтому мальчишка был в большей мере предоставлен сам себе или дворовому воспитанию. Но ,не смотря на это, пацан вырос сознательный, мать любил самозабвенно, по возможности слушался, всегда держал слово и практически не врал, даже если нагрешил так, что заранее вяла крапива в запущенном ярославском дворе возле гаражей, отвечать за свои косяки он умел и свои промахи никогда не перекладывал на чужие плечи и не искал их оправдания виня кого-то другого. Но вот несправедливость воспринимал в штыки! Низко опускал голову, смотрел злым взглядом исподлобья и стоял как крепость до конца, отстаивая правду. Рос Сережка крепким, ширококостным, с отлично развитой мускулатурой, рослым и всегда выглядел старше своих лет, потому и спрос с него был как со взрослого с самого детства. Была у Сереги и ответственность перед мамой, знал, что помыть посуду и прибраться - его обязанность, бежал встречать женщину с магазина, тащил пакеты с продуктами, огрызался «я сам», если мама пыталась дать ему что-то полегче.