- Любимая моя дочь! Может, я редко тебе это говорю, но ты- вся моя жизнь и радость, я за тебя умереть готова. Но,- сменила резко интонацию,- ты все-таки подумай над теми словами относительно Олега и Лены, что я тебе сказала
- Обязательно подумаю, мамочка, но не сейчас. Ты придешь на день рождения Олега? Я бы хотела тебя видеть
-Нет, ты ведь знаешь, мне такие мероприятия совсем не нравятся.
- Там будут только все наши, узким кругом-: мы, Ленка, Белевцевы со Смирновыми, ты... Акима можешь пригласить с собой, меня осчастливишь
- И Олега тоже? Не думаю, что его наше появление обрадует сильно... вот теща подарочек-то зятю на рождение сделает- визит с возлюбленным!
- Мам, ты попалась: так все-таки с возлюбленным?
- Вика, не лови меня на слове. Ладно, поздно уже, собирайся домой!
-Да, пора мне. Но не радуйся, я скоро вернусь!
-Лучше жить возвращайся, я тебе буду рада!
Мария Александровна закрыла за дочерью дверь и грустно улыбнулась: хорошо ,если ее опасения будут всего лишь плодом ее больного материнского воображения.
Женщина вернулась во вновь опустевшую и словно обмертвевшую комнату и присела на диван. Забытое хозяйкой вязанье одиноко томилось на краю дивана. Аким… Мария Александровна горестно вздохнула. Ах, как это была давно-то! Валера и Аким стали ухаживать за ней в одно время. Маша была девочкой видной, высокой, с красиво вьющими волосами и бойким языком. Да что греха таить, все мальчишки с их улицы мечтали о Машкином внимании, но зная ее горячий характер не рисковали, пристыдит еще при всех… Только Аким ничего не боялся: таскал в школу ее портфель, покупал билеты в кино, решал математику и мужественно всем давал отпор, пытавшимся смеяться над его любовью к Маше. Но Маша Акима не замечала- друг и друг, надежный, всегда под рукой… а когда в ее окружении появился Валерий, все изменилось. Маша словно замерла, боялась слово сказать не так, посмотреть не так… Валера был ее принцем, ее мечтой, но, как и всякая мечта, казался недоступным, а от этого еще более притягивал внимание девушки. Даже провожать ее до дома Валерка и Аким вместе ходили, так и шли по улице втроем: мальчишки по бокам, а Маша в серединке. После техникума Валерка ушел в армию. Аким сразу воспрял духом: соперник был далеко. Но Маша по-прежнему не замечала ухаживаний парня. И ждала из армии Валерку.
Мария Александровна тихо вздохнула и улыбнулась, вспомнив их встречу на перроне. Поезд не приходил очень долго, Маша волновалась и страшно замерзла, поджидая приезда Валеры. Прихорашивалась полдня, надела самое красивое, что у нее было: капроновые колготки и осенние туфли… К приходу поезда у девушки уже был красный от холода нос и дрожащее тело. Валерка вывалился из проема вагонной двери весь такой взрослый, красивый, большой, веселый. Родители бросились его обнимать, мать Валерки пустила слезу, отец хлопая сына по плечу нахваливал :» Мужик, мужик… Приятно смотреть , мать! Ишь каков вырос, а?» Друзья обнимали его , с восторгом трогали расшитый китель… Маша же настолько промерзла, что не могла сделать и шагу навстречу. Валерка не сразу ее заметил. Отодвинув деловито мать в сторонку, уверенно пошел к девушке: « Маруська! Вот и встретились! Ждала или есть чего сказать?»
- Есть. Здравствуй! Ждала,- еле выдавила Маша занемевшими от испуга и холода губами.
Валерка сгреб ее в охапку и при всех (о, ужас) поцеловал! В губы! Да так, что голова пошла кругом.
-Мать! Отец! Слушайте все: беру Маруську в жены. Пойдешь за меня , Машунь?
Маша помнила, как зарделись ее щеки, как волна неповторимого счастья охватила ее с ног до головы.
- Пойду! Если не шутишь..
- А если шучу?
- Тогда пойду за Акима!
- Таак! Вот с Акимки я завтра за все спрошу, а тебя больше никуда не отпущу! Идешь со мной, в загс пойдем в понедельник.
С этой ночи Маша осталась жить у валеркиных родителей. Приняли ее хорошо, как свою, никто ни разу не попрекнул, что сразу к парню в койку прыгнула, хоть по улице такие разговоры ходили. Только ведь никто не поверит, что до свадьбы и не было у них с Валеркой ничего, только целовались по полночи да обнимались, не позволяла Маше ему себя тронуть. А вот Аким сразу сник, словно в серый цвет парня перекрасили. Маша видела, что держится из последних сил, старается виду не показывать, а глаза такие, словно у щенка побитого… Маша в душе жалела Акима, но Валерка настолько вошел в ее девичье сердце, что места там ни для кого больше не осталось. Свадьбу гуляли два дня. Маша, в белом пышном невестином платье, в фате до земли была настолько счастлива, что не видела никого, кроме теперь уже мужа. На «горько» Валерка целовал ее так, будто хотел лишить воздуха. Около 11 вечера он наклонился к Маше и прошептал на ушко: «Маруська, нам пора. Пусть народ гуляет, а я больше ждать не могу.»