Серега свернул письмо и закрыл глаза. « Анечка! Ты чудесная, но я люблю Алинку! Дочку назову Анной, как просишь, обязательно, а вот любить не смогу, прости, другая в сердце. И спасибо тебе за любовь!»
Самолет мерно гудел, набрав высоту. Он возвращался домой!
… Домой добрались только ночью. Оказывается, как это неимоверно здорово- вернуться домой! Сколько же Сережки уже не было здесь? Он прокрутил в голове календарь последних месяцев: месяц в учебном центре, два в горах, чуть больше месяца по больницам, сперва в Ростове-на-Дону, затем в Москве на реабилитации и долечивании, и вот, наконец-то дом! Его кровать осталась заправленной так же, как он оставил в последний раз, на столе лежали нетронутыми им же оставленные вещи: вот недочитанная книга Кинга, флешка с музыкой, наушники… Мама никогда ничего не трогала и не перемещала, что оставлял он. Сергей открыл шкаф, извлек из него домашние спортивные штаны и любимую майку. Пока мама возилась на кухне, быстро собирая перекус, скинул с себя все дорожное, пропахшее больницей, надел домашнее, пахнущее своим запахом, запахом дома и маминой любви, сгреб одежду в охапку и отнес в ванную, для стирки. Из кухни пахло его любимыми котлетами, аж слюньки потекли.
- Ма, ты когда успела котлет наляпать?
-Да перед отъездом еще! Присаживайся, перекуси! Сильно устал?
Мама подошла к усевшемуся на свое место Сережке, погладила его мягкой теплой ладонью по голове и заглянула в глаза.
-Нет, ма, не устал, все нормально! Теперь я дома, все быстрее на поправку пойдет, а уж на твоих котлетках и тем более! Дома и стены помогают!
Сережка взял вилку и с каким-то невероятным удовольствием начал поглощать простые макароны с котлетой. Светлана Николаевна села напротив сына, подперла голову рукой и грустно улыбнулась. Как же он изменился за эти три месяца! Верните моего Сережку, с торчащими во все стороны вихрами, с глуповатой улыбкой и беззаботным выражением лица. Нет, перед нею сидел совершенно взрослый мужчина, заросший густой бородой, обрамляющей осунувшееся лицо, выражение детской непосредственности и хулиганства в глазах сменилось серьезностью, собранностью и сосредоточенностью, даже улыбка стала совершенно другой, скупой что ли, суровой…
-Мам? Ты что там во мне разглядела такого, что не видела?- Сережка улыбнулся своей новой улыбкой, не поднимая от тарелки взгляда.
-Да вот, любуюсь тобой взрослым! И это суждено было увидеть ,значит,- Светлана накрыла своей рукой руку сына.-Ладно, ты ешь, пей компот, печенье вот, а я пойду, освежусь и спать. Не засиживайся долго, тебе тоже стоит выспаться!
-Конечно, мама! Я после тебя в душ и тоже спать! Наконец-то в свою кровать, ну, точно до обеда не проснусь!
Когда, вытирая волосы полотенцем после душа, он заглянул в комнату, мама уже спала на своем диване. Сердце сжалось в груди от этого вида. Сережка даже не представлял, что оно может так болеть не от обиды, не от любви, не от потери, а от нежности: «Милая моя мама, как же я тебе благодарен! Сколько бы хотелось сказать тебе ласковых слов, но вот такой у тебя сын дурак вырос, я этого не умею делать! Ты-самое ценное, что есть у меня в этой жизни, и я тебя люблю и всегда любить буду и никогда не брошу !И как же ты , такая маленькая и хрупкая, меня-борова по больничным коридорам таскала, когда расхаживала? Работу ради меня оставила, все сбережения потратила… Закончу учебу, заработаю много денег, первым делом куплю тебе большую и светлую квартиру! Ты только еще немного подожди!» Сережка подошел к дивану, прислушался: мама мерно и тихо дышала. Спит! Поправил одеяло, смахнул навернувшуюся слезу, походя подумав, что совсем стал сентиментальным. Ловко запрыгнул на свою кровать и, завернувшись в одеяло, почти сразу провалился в глубокий и спокойный сон.
Фонари родного города мягко светили за окном. В столбах света кружились в своем замысловатом танце снежинки. По проспекту прогромыхали тяжёлые машины, убирающие снег с улиц. Конец января! Самый любимый Сережкин праздник, Новый год, прошел в больничной палате, вместе с мамой и еще тремя офицерами и их женами . Ели торт, суши, традиционные оливье и селедку под шубой, пили коньяк, тайно доставленный одной из жен офицеров и милостиво не замеченный сестричками. Под общий задор , стесняясь мамы, и он опрокинул мензурку жгучей жидкости. Смотрели на фейерверки за окном. И сессия очень удачно сдалась, теперь еще месяц больничного… Жизнь удалась!