-Линка, ты не слышишь, что Санек плачет?
Сергей подбежал к кроватке, осторожно и неумело достал сына, прижал к себе и начал укачивать.
-А чего с ним будет? Покричит и уснет, все кричат! Нечего к рукам приучать, потом дома с ума сойдешь!
Согревшись в руках отца, мальчик затих, глядя на незнакомое лицо широко открытыми глазами.
-Все хорошо, мой маленький, все хорошо,- шепотом приговаривал Сергей,- мама просто устала, она сейчас отдохнет и возьмет тебя на ручки! Мама тебя очень любит! И папа тебя любит, мой красавчик!
- А прикольно ты смотришься!- Алтинка наконец-то отложила телефон на край кровати.- Ладно, давай спиногрыза мне, покачаю!
Сергей неловко переложил малышка к жене на руки. Линка брезгливо посмотрела на полусонное лицо сына.
-Фу, какой противный!
-Сама ты противная!- сорвался Серега.- Это же твой сын, как ты вообще такое говорить можешь?
-Можно подумать, у тебя другое мнение, только не озвучиваешь?
-Другое!- зло буркнул Шторм, сразу вспомнив разговор с врачом.- Дай мне, я уложу!
Не успел Сергей взять сына на руки, как дверь по-хозяйски открылась и на пороге появилась теща с пакетом в руках.
-Здравствуйте! А, смотрю, и ты уже тут? Как чувствует себя моя доченька? Дай рассмотрю тебя… Немного прибавила в весе, но это мы устраним легко, месяц фитнес клуба и ты снова будешь в самой лучшей форме! Игнатий уже интересовался, когда ты сможешь начать участвовать в фотосессиях, они там новое лицо куда-то ищут… Я просила попридержать вакансию для тебя! Замечательно, даже живот почти осел, как быстро! Вот тебе одежда, снимай эту больничную хламиду скорее! Здесь салатики… Это косметика… Вообщем, разберешься, я тут все собрала!
Теща суетливо выкладывала содержимое сумки на тумбочку, придирчиво оглядывая сидящую на краю кровати Линку.
-А вот это ваш внук, не желаете на руки взять?- предлагая это, Серега вообще не хотел, чтобы тещенька даже смотрела на его Санька, такое гадкое чувство в душе зародилось, что опять страшно захотелось вмазать по лицу обоим.
-Ой, Сереженька, еще насмотрюсь! Вот ты на днях уедешь в свой институт, а нам тут с мелким возиться придется, так что, зятек, держи пока сына, у меня все это счастье в кавычках еще впереди! Ну, моя хорошая, набирайся сил скорее, я убегаю, у меня самолет через два часа в Москву, надо еще заехать на работу! Мы там с отцом у вас все приготовили: кроватку собрали, застелили. Бутылочки и соски приготовили… Не волнуйся, все готово к твоему приезду!- теща посмотрела в сторону Сереги.- Пока некоторые тут прыгали под окном больницы впустую…
-Кроватку я собрал…И вещи для сына мы с мамой закупили, между прочим!
-Эко переработались! Это, между прочим, твоя обязанность!
Теща , так и не взглянув на внука, расцеловала дочь и выпорхнула из палаты с сознанием выполненного долга. Шторм чувствовал, что просто кипит внутри, ярость накатывала волнами, понял, что если сейчас не выйдет, разнесет тут все к чертям…
-Алина, я сейчас домой, приеду после обеда, после тихого часа! Что привести?
-Ничего! Мама уже позаботилась обо мне, спасибо ей!
-Хорошо, тогда до вечера!
Сергей наклонился, чтобы поцеловать жену, но она отвернула лицо с видом вселенской усталости.
-Хорошо, ладно… В четыре буду!
-Не спеши, отсыпайся, это же важнее!
-Алина, ты что говоришь-то? Я за вас умереть готов…
-Нет, рано еще, поживи, пока Санька вырастет! Кто его учить стрелять и драться будет?
-Мы сына будем учить добру, а не убивать! Давай, Лина, я ухожу, а то сейчас наговорю тут тебе всякого…
-А что, может быть другое?
Сергей выскочил из палаты как ошпаренный: послеродовая депрессия! «Это все послеродовая депрессия! Пройдет! Будем с психологом заниматься… Мама поможет! Справимся! Я должен быть сильным! Я ж мужик, отец вот теперь, муж, в конце концов! Справимся!» Однако ярость в душе требовала выхода, хотелось кого-то побить, что-то сокрушить, наорать на кого-нибудь в конце концов… В сердцах пнул колесо машины, заорала сигнализация, смачно выматерился, щелкнув кнопкой на брелоке. Сел за руль, руки предательски тряслись. До дома мамы ехал , нарушая все правила: подрезая, обгоняя, но легче не становилось. Подогнал машину к гаражам, выскочил и начал со всей дури долбить в ствол их с Марком ивы, выплескивая всю накопившуюся злость. Успокоился только тогда, когда костяшки на руках были разбиты в кровь, вытер салфеткой зудящие ладони, вроде, отпустило: одной болью другую выбить пытался.