– Простите, но вы неправы, – вмешался в разговор Тима, который до этого молчал. – Точнее, в основе капучино, латте и флэт уайта, разумеется, лежит эспрессо с добавлением вспененного молока, но разница все же есть, и именно она влияет на вкус. Весь секрет в пропорциях и способе приготовления.
– Ну-ну, просвети меня, темную. – Я покосилась на подругу, у которой, похоже, сегодня было не самое хорошее настроение. Иначе с чего бы ей быть такой саркастичной.
– Капучино представляет собой идеальный баланс кофе и молока, – Тима был совершенно невозмутим. – Это самый известный и распространенный напиток, вкус эспрессо в нем чувствуется, но не преобладает над вкусом молока. Золотая середина, так сказать. Но скучная. Стандартный капучино готовят в чашке объемом сто пятьдесят – сто восемьдесят миллилитров и используют одну порцию эспрессо. Большой капучино – это две порции эспрессо, которые разводят в чашке, размер которой начинается от двухсот восьмидесяти миллилитров. Изначально капучино включал поровну по одной трети эспрессо, теплого молока и молочной пены. Однако в современных кофейнях от этого стандарта отходят. Молока наливают больше, а пены делают меньше, чтобы напиток получался более приятным по текстуре.
– И откуда ты это знаешь? – подивилась подобной осведомленности я.
– Студентом подрабатывал в кофейнях, – с легкостью признался Тима. – Латте имеет более выраженный кофейно-сливочный вкус. Это самый большой и самый молочный напиток на основе эспрессо. Его предпочитают те, кто не любит яркий вкус кофе.
– Как его можно не любить, – фыркнула Машка и допила свой напиток. – Сделай еще, будь другом.
– Да, конечно, – Тима с готовностью встал и пошел к кофе-машине, впрочем, не прекращая своего рассказа. – Латте готовят в чашке объемом от двухсот пятидесяти до трехсот миллилитров, используют всего одну порцию эспрессо, остальной объем доливают молоком, используя немного молочной пены. Если в капучино ее слой составляет сантиметр, то тут только полсантиметра. Ну а флэт уайт имеет очень яркий кофейный вкус. В нем на чашку в сто пятьдесят – сто восемьдесят миллилитров используют две порции эспрессо, то есть в два раза больше, чем в капучино. А молочная пенка совсем тонкая – примерно с четверть сантиметра.
– Теперь ясно, почему мне нравится, – Машка засмеялась, принимая из рук моего помощника очередную чашку. – Хотя для здоровья, несомненно, вреднее, но мы не младенцы, молоко пить. Нам кофе подавай. А пирожные у вас есть? Или к кофе подается только лекция?
– Есть, – Тима поставил на стол коробку с моими любимыми корзиночками.
От Димы я знала, что он специально консультировался с ним, чтобы узнать, где их лучше покупать и какие пирожные я больше люблю. Причем если сначала я восприняла подобное поведение как готовность к подхалимажу, то теперь видела в нем просто искреннее желание доставить удовольствие и сделать свою работу максимально комфортной. Кажется, мне снова повезло с помощником. А то при виде Анечки я всерьез опасалась, что уже использовала отведенный мне шанс и теперь навсегда потеряла благосклонность судьбы.
– Ты чего такая нервная сегодня? – тихонько спросила я у Машки, дождавшись, пока Тима соберет чашки и отправится их мыть. – Что-то случилось?
– Плевакин расписал на меня дело, связанное с использованием искусственного интеллекта, а я в этом ничего не понимаю, – призналась моя подруга.
– Да ладно, – усомнилась я. – По информации на апрель этого года, в России нет судебных дел, связанных с нарушением законодательства при использовании ИИ, так как нет соответствующего административного и уголовного законодательства как такового.
– Да, но тем не менее работа с нейросетями может привести к судебным спорам, – Машка снова вздохнула. – Мое дело как раз из такой категории.
– Спор об авторском контенте? – проявила осведомленность я.
– Нет, еще хуже. С авторским правом у нас как раз все более или менее понятно. Часть четвертую Гражданского кодекса РФ никто не отменял. А вот с созданием дипфейков лично я сталкиваюсь впервые. И теперь мне предстоит определить серьезность возможных юридических последствий их использования в диффамационных целях.
– Мошенники? – уточнила я, заинтересовавшись.
– Пока непонятно. Но, возможно, да. Буду разбираться.
Тима вернулся с вымытыми чашками и теперь прислушивался к нашему разговору.
– С тех пор как в в две тысячи двадцать третьем году Минцифры предложило проект «дорожной карты» по развитию и регулированию искусственного интеллекта, которое включает в себя и законодательные инициативы, суды вынесли почти полтысячи решений по искам, связанным с технологиями ИИ. Пятьдесят три процента заявленных требований удовлетворили в той или иной части, а тридцать четыре процента отклонили. Среди них преобладали такие категории дел, как получение грантов разработчиками IT-продуктов. Сумма исков составила порядка двенадцати миллионов рублей. На втором месте нарушение условий лицензионных соглашений и договоров на разработку программного обеспечения, но тут средняя цена иска невелика – всего-то двести сорок тысяч. И на третьем месте штрафы за звонки с использованием автоматизированных ИИ-систем. Цена вопроса сто тысяч рублей за иск. Внимание к искусственному интеллекту повышается, так что количество судебных тяжб будет увеличиваться.