– Ладно, будем считать, что информация тоже денег стоит, - подумал я и поплёлся на приём к градоначальнику.
Возле здания ратуши стояло около двух десятков горожан, пришедших сюда, чтобы выкупить из тюрьмы своих близких после устроенной стражниками облавы. Очередь уменьшать быстро, кто-то выходил от судьи довольным, а кто-то нет. Я вперёд всех не лез, мне нужно было быть последним кого примет судья, так как разговор у нас будет долгий.
Своей очереди пришлось ожидать не меньше часа и, когда я наконец-то попал в кабинет судьи или градоначальника, тут уже как посмотреть, он был уставший и слегка заторможенный.
– Говори, я слушаю?
– Добрый вечер господин Торсен, - его имя я узнал, пока ждал. – Для начала хочу, чтобы вы знали о том, что я вам сочувствую после того, что произошло ночью.
– В городе, наверное, уже каждая собака об этом знает. Что хотел как там тебя? – ответил он с раздражением.
– Ник, меня зовут Ник, я лекарь из Кештера. Я бы хотел заплатить за освобождение.
– И кого ты хочешь выкупить, лекарь из Кештера?
– Стражники недавно арестовали девушку, якобы отравительницу, вот за её освобождение я и хотел бы заплатить.
– Убийцы выкупу не подлежат, ты что не знаешь об этом?
– Знаю, конечно, но думаю, что при определённых условиях и этот вопрос можно решить.
– При каких ещё условиях?
– При гарантии того, что виселицу заменят на, так сказать, пожизненное заключение. Я со своей стороны готов гарантировать этой девушке пожизненное заключение, правда, оно будет недолгим, но это уже не столь важно.
– Я чего-то не совсем понял, можешь пояснить? – судья наконец-то посмотрел на меня заинтересованно.
– Цена вопроса две серебряных монеты. Я вам заплачу именно серебряными, а не медными в перерасчёте, - озвучил я цену. Прошлой ночью я его сделал немного беднее, и он сейчас явно хотел возместить потери.
– Какой-то у нас не серьёзный разговор, получается, - сказал Торсен. Это был небольшой прогресс в договоре, ведь он не сказал нет, и не выгнал меня. – Хорошо, три монеты серебром. Это серьёзная цена за человека, которому жить останется не более чем полгода.
– Почему полгода?
– Она больше не протянет. Я, знаете ли, проверяю действие новых лекарств не на себе, поэтому иногда выкупаю всякого рода убийц, чтобы на них проверять. Мой знакомый, лекарь Наврус, которого, к сожалению, убили в прошлом году и я об этом узнал только вчера, тоже так поступал. Разумеется, и он и я не выкупаем преступников там, где живём, иначе их родственники и друзья могут устроить весёлую жизнь.
Торсен слушал меня внимательно, при этом о чём-то думая. Его лицо сейчас не выражало никаких эмоций, поэтому, чем могли закончиться его думы, можно было только предполагать. Он мог меня выгнать, арестовать или приказать стражникам прибить по тихому.
– Четыре, - сказал судья после минуты молчания.
– Что четыре?
– Четыре монеты серебром.
– Это очень много за человека, который недолго проживёт, к тому же я даже её не видел, может она уже не сможет прожить и пары дней. Как-то не хочется платить за ещё живой труп.
– Хочешь на неё посмотреть?
– Разумеется, и если она окажется в нормальном состоянии после стараний ваших стражников, я заплачу вам четыре монеты.
– Стражники её почти не трогали, но так и быть я покажу её тебе. Почему именно она тебе нужна, у нас помимо неё много кто в подземелье сидит. Некоторые сидят так давно, что даже я о них забыл.
– Некоторые лекарства предназначены именно для женщин, поэтому она мне и нужна. Чем моложе тело, тем оно дольше протянет, - я врал как никогда и, судя по тому, как на это реагировал судья, у меня это получалось просто великолепно. Короче говоря, он поверил во всё, что я ему наплёл.
Судья позвонил в колокольчик и через некоторое время в кабинет вошёл его слуга.
– Покажи ему отравительницу, что сегодня утром арестовали, пусть на неё посмотрит, только не долго.
Я шёл за слугой судьи и думал о том, что это может быть ловушкой, сам иду в тюрьму, откуда уже не будет выхода. Оружие у меня отобрали сразу, как только я вошёл в здание ратуши и сейчас, кроме кулаков и удачи у меня при себе больше ничего не было. Сама тюрьма находилась в этом же здании, точнее в его подвалах и через несколько минут я был уже там. Тюремных камер тут было около десятка и во всех кто-то сидел или лежал. Девушка, которую я собирался выкупить, находилась в самой дальней от входа камере и была прикована к стене цепями.