- Да, - вздохнула я, глядя на эту грязь, - это тебе не наше время. Хотя и там тоже было не ахти, но все же не так. Более чище.
Юрка помог мне сойти, и мы простились. Он сунул мне в руки бумажку с адресом и просил черкнуть ему хоть открытку. Я же чмокнула его в щеку и обещала. Он смутился и быстро затерялся в толпе. Я осталась у вагона стоять. Пока не видела знакомого лица тетки.
- Что стоишь? – спросила проводница, с которой коротали время. – Кого ждешь?
- Родных, - ответила я, смущаясь. – Где-то задержались, что ли?
И тут же услышала женский голос:
- Жанночка, детка!
Ко мне пробирались сквозь толпу вышедших из вагонов пассажиров, двое: пожилая женщина и молодой мужчина в милицейской форме с капитанскими погонами. На вид ему было лет тридцать, и он был …моим мужем в прошлой жизни! А тетка – моей бабушкой, только я помню ту старше. Эта была моложе, но очень похожа.
- Вот это да! – ахнула я, пожимая руку своего бывшего мужа. – С ума сойти! Как все-таки хорошо, что мы, рождаясь в следующей жизни, не помним своих родственников, а то схлопотали бы такой же шок, как я сегодня.
- Максим, - сказал он, прижимая к себе за плечи. – Ну, здравствуй, сестренка! Рад видеть тебя! Ты такая красивая!
- Я тоже, - промямлила я, еле выбравшись из его крепких объятий. И приобняла тетку. А вот её-то рада была видеть. Очень любила ту в своем детстве. Она была для меня всем. Отцу было некогда, да и не питал он к нам, детям, особой любви, а мать вечно болела и моталась по больницам и санаториям, предоставляя бабушке заботы по дому и нас с братом. Меня особо выделяла. Видимо потому что девочка или потому что брата мать любила больше и баловала. Кто знает! Но именно бабушка скрасила мое детство полной свободой, освобождая от необходимости гулять с братом, играть с ним – следить, одним словом.
Теперь она была моей двоюродной теткой, и я обрадовалась.
- Мы с ней сойдемся, - решила я и подхватила ту под локоть.
Максим прихватил мой чемодан и, показывая путь, двинулся к выходу. На привокзальной площади стояли такси в черную шашечку и личные автомобили. Мы прошли к милицейскому уазику. Закинув чемодан в салон, помог сесть матери и мне. Сам сел рядом с шофером.
- Семен, давай к нам, - сказал он водителю милиционеру.
Тот улыбнулся и кивнул старшему по званию:
- Есть домой!
*********************************************
Читатель!
А Вы помните про те самые крышечки у молочных продуктов? Кроме бумажных треугольников уже позднее.
Какая была крышечка у сметаны?
Глава 7.
Мы ехали по улицам, и я наблюдала за жизнью Москвы. Было солнечно и жарко, и ещё душно. По улицам шли толпы народа. Здесь всегда была толчея, особенно на привокзальных площадях и в центре. Я помнила это с тех самых времен, моего посещения столицы. Было это пару раз, при том один из них проездом. Едва могла познакомиться со столицей. Теперь же хотела здесь жить и учиться. Если мне помогут сделать ещё и московскую прописку, то смогу остаться после окончании училища и поступить в театр, где примут молодую актрису. А там и в кино!
Мы въехали на улицу, которая называлась …не поверите! Мосфильмовская!
- Это судьба! – прошептала я.
Мы подъехали к дому в четыре этажа, той, сталинской постройки, как бы я сейчас сказала, то есть с большой площадью и высокими потолками. Так и случилось. Теткина квартира располагалась на втором этаже третьего подъезда жилого дома. Дверь, оббитая коричневым дерматином, выглядела довольно мощно. Два замка: один английский, с защелкой, второй в двери, внутренний. Максим отпер двери, и я зашла в коридор. Небольшая прихожая с внутренним шкафом и стоячей вешалкой, половик у пуфика для сидения, зеркало на стене. Тут же полочки с тапками и обувью. Всё аккуратно и чисто. Я сняла туфли.
- Есть свои? – спросила тётя, подавая свои тапки.
- Не-а, - откликнулась я, смущаясь.
- Носи пока эти, - сказала она. – Максим, покажи Жанне комнату, а потом идите в кухню. Надо пообедать.
Звали тетку Анной, но она попросила звать её тетя Нюра. Почему именно так, а Бог её знает, знать нравится.
Я прошла следом за улыбающимся братом. Он открыл мне дверь в самом конце коридора.
- Заходи. Была моей - теперь твоя.
Я увидела небольшую комнату, с узким окном в одну фрамугу с форточкой. У стены кровать на панцирной сетке, застеленная темным покрывалом, подушка с белой наволочкой с прошвой, то есть ажурным верхом, какие были ещё у моей бабушки. Прикроватный коврик и стол у стены с полками для книг от потолка до пола. Настоящая библиотека! На столешнице лампа под зеленым стеклянным абажуром, времен тридцатых годов, и картинка, от которой я пришла в недоумение. Это была неплохая репродукция картины Крамскова «Неизвестная».