- Ого! – кивнула я на неё и посмотрела на брата. – Тебе нравится этот художник?
- Мне нравится эта женщина, - хохотнул он. – Располагайся и пошли обедать. Маман наварила вкусных щей.
- А ты где будешь жить? - взглянула ему в прищуренные смеющиеся глаза.
- Я-то? Да в зале, на диване, перед телевизором. Там и живу. Иногда.
- Это как?
- Чаще всего я в работе. Дома бываю разве поесть и помыться, сменить белье и рубашку. Так что, не волнуйся, все нормально. Зато маман не будет теперь скучно. А то она меня просто умотала, что всегда одна и одна.
- А что не женился еще! Или девушка не попалась хорошая?
- Женятся дураки. Мне и так нормально. А девушки всегда есть. Так что, принимай пост, сестра. Заживем!
Я улыбнулась и кивнула. Максим развернулся и вышел, прикрыв за собой двери. Мысленно усмехнулась. Здесь он был совершенно иным, не таким букой, и даже веселым парнем. Пока мне всё понравилось. Я подошла к окну. Отодвинула темную занавеску и посмотрела. Там был внутренний двор. Напротив окна двухэтажных домов старой постройки, еще довоенных, с сараями и гаражами. Под перекосившимся от времени облезлым грибком, возились в песочнице дети, рядом с домом на скамейках сидели молодки с колясками и старухи с вязанием. Видно, приглядывали за ребятней. Приоткрыла окно, и пахнуло жаром и пылью. Тут же закрыла. В комнате было прохладно, не хотелось дышать дневным зноем. У торцевой стенки стоял древний комод с тремя ящиками. На нем белая дорожка с узором Ришелье. Очень красивое, я даже засмотрелась. Опомнилась, когда услышала стук в двери:
- Жанна, идем обедать, - послышался голос Максима.
Так странно было слышать и видеть лицо бывшего мужа, который сейчас был мне братом и не знал об этом. Я вздохнула и вышла. Он стоял и улыбался.
- Пойдем, покажу туалет.
Мы прошли в узкий коридорчик, прямо за моей комнатой и там, в тупике, он приоткрыл дверь.
- Здесь туалет, а рядом ванная комната и умывальник. Полотенце свежее.
Я хмыкнула и вымыла руки, заодно осмотрев комнату. Покрашена масляной голубой краской, чистая чугунная ванна, умывальник с краном холодной и горячей воды, змеевик или полотенцесушитель на стене. Тут же натянуты веревки для сушки белья и круглая стиральная машина, как и у нас, то есть в той Жаниной семье. На стене зеркало и подставка под ней, где лежали бритвенные мужские принадлежности. Поняла, что он не пользуется электробритвой, раз тут лежит станок и помазок в чашке. Всё вымыто и чисто.
- Аккуратный, - подумала я мельком. – Впрочем, как и в прошлой жизни.
Следующей по коридору была комната тетки, и её мы прошли. Вошли в зал. Из одного из двух окон выходил балкон на проезжую часть, как я поняла. Даже сюда доносился шум проезжающих машин и звон трамвая. Рядом с домом была остановка и это я присмотрела еще проезжая. В зале стоял в середине стол под камчатой скатертью, четыре стула, комод со слониками и часы на стене с боем в деревянном корпусе. Рядом кожаный диван с такими же мутаками и высокой задней спинкой, абажур с кистями и картины на стене. Такие же репродукции, как и в братниной комнате. Только здесь были неизвестные пейзажи и «Грачи прилетели» Саврасова. На паркете расстелен старенький потертый большой ковер. В углу, в простенке между окнами, на тумбочке стоял телевизор с небольшим экраном, как раз напротив дивана, на котором собрался спать мой брат. Все было добротно и небогато, как, впрочем, у всех в то время.
- Здесь будем обедать? – спросила я его.
- Нет, - качнул он головой. – Идем на кухню. Там уютнее. И ближе к печке, - хохотнул он.
Провел меня в следующую дверь. Это было довольно большое помещение, метров двадцать, то есть мечта хозяек «хрущевок». Большое окно, выходившее также во двор, широкий подоконник, на котором стояли домашние цветы в горшках, занавески в пол окна такие же в стиле узоров Ришелье. Квадратный стол, торцом к стене и над ним бра со стеклянным абажуром, как в нашем веке, четыре табурета и старинный темный буфет, с застекленным верхом и открытой серединой, на которой стояла хлебница, похожая на нашу, и ваза с печеньем и конфетами. Рядом стол-тумба для готовки и хранения продуктов, холодильник ЗИЛ и газовая двухкомфорочная плита с духовкой. На столе, застеленной голубой с белыми цветами клеенкой, стояли тарелки с ложками и вилками, хлеб и нарезки мясные, как я бы сказала, то есть колбаса двух сортов и сало. А также стояла чашка с салатом из помидор и огурцов в сметане и три бокала из темного стекла. Видно, что старинные, хрустальные. Максим показал на место напротив окна и сам сел, предварительно залез в холодильник и вынул шампанское.