Лежа в постели, я с удовольствием вспоминала его голубые глаза и светлые вьющиеся волосы, но тогда и подумать не могла, что он офицер и приехал недавно служить в наш полк. Я НЕ любила служивую братию. Почему, не знаю. Может быть потому, что не хотела жить в маленьких гарнизонах и городках. Хотелось в столицу, где всего много и увеселений и молодежи. Хотелось размаха, что ли. Но всё получилось не так, как хотелось. Увы!»
Тут я посмотрела на часы и ахнула - было уже за полночь.
- Ух, ты! – поежилась я и зевнула. – Спатеньки бабуля. Кончай дурью маяться.
Разобрала постель и завалилась под одеяло, решив не закрывать окно.
- Пусть, - устало подумала я. – Хорошо спится в прохладе.
И снится мне, что «стою я перед огромной стеной, в которой двери-двери-двери, а на них написаны цифры. Пригляделась и не поняла, что это такое.
- Куда идти направо или налево, кругом только странная белая стена и дверные проемы?
Подумала немного, прикинула и пошла правым плечом вперед, как учили, то есть… налево. Дернула одну – закрыто, прошла к следующей, и так далее. Все были закрыты, кроме один на табличке. Толкнула её, уже не надеясь, просто по инерции. Дверь легко поддалась, и я чуть ли не кубарем нырнула в её глубину. Там было до странности полутемно и как-то в расфокусе. Так часто бывает, когда снимаешь очки и смотришь на экран монитора. Вроде всё видишь и ничего не понятно. Дотронулась до своего лба и поняла, что не могу это сделать. А почему? Нет ничего материального, то есть - нет рук, ног головы, а есть только глаза и мозги. Чем-то я все-таки думаю и вижу!
Постояв немного, или повисев, привыкая к окружающей действительности, послушала тишину, и вдруг мне захотелось обратно, в свою постельку, под теплое одеяло. Я резко повернулась к двери за спиной, но тут же она захлопнулась перед моим носом. Попыталась дернуть её, но поняла, что выйти не получится, ведь рук-то нету, и я остаюсь в этом помещении. Только в каком и где? Обернулась вокруг оси и уже не увидела ту самую дверь, в которую зашла, только расфокус тоже исчез, и воздух или что еще так можно обозвать вокруг себя, как-то начал сгущаться, превращаясь в вихри, закружившиеся вокруг меня. Послышался слабый звук, который вскоре перешел в оглушающий вой и я, почувствовав боль в ушах, если так можно было назвать и голову, чем я думала. С криком присела на корточки, зажав их ладонями и зажмурившись. На автомате, даже не вспомнив, что тела-то нет. И тут уже вступили в работу те вихри, что кружились рядом. Подхватив в свои воздушные объятия, понесли в какую-то то ли трубу, то ли тоннель всё быстрее и быстрее. Я сильно испугалась, потеряв ориентиры и оглохнув от суперзвукового сопровождения, а с ним пришло и спасение в виде простого обморока.
Темнота приняла меня ласково и спокойно.
....И я проснулась. Сердце билось сильно и казалось, пробьет ребра насквозь. От испуга села на кровати и схватилась за левую сторону груди, пытаясь приостановить движение, и тут же пришла в себя от странного ощущения. Так иногда бывает, типа сон во сне. Я вроде и сплю и в то время бодрствую и вижу совсем другую комнату, мою давнишнюю из ранней юности, комнату, делившую с братом в родительской трехкомнатной «хрущевке» середины шестидесятых годов.
Огляделась. Было светло и тихо. За окнами, судя по зеленым колышущимся ветками дерева лето или поздняя весна, либо начало осени. Мой топчан и кровать брата на тех же местах, что и ранее. В углу за моей головой письменный стол с настолько лампой под голубым металлическим абажуром, стул, напротив такой же стул и стол, только уже брата, но без всегдашнего бедлама на столешнице. В углу двустворчатый шкаф с антресолями, которого в моей юности не было, а мог бы отец и сделать, как сделал и диван-канапе и кресла и журнальный столик. А уж какие кровати себе и матери сделал - таких сейчас и не найти. А куда деваться? Разве можно было в то время что-то купить из мебели? Завозили в военторг и городские магазины, только там очередь была, как до луны. Записывались за полгода на простой шифоньер. а уж если гарнитур, то только по блату и не всем. Вот отец и старался. Смог, да еще как! Соседи завидовали и даже восхищались!
- «Золотые руки», между прочим, - вдруг пришла мысль. - Мастер.
Тут я вдруг опустила взгляд на свои руки и прибалдела.
- А где мои разбитые пальцы, пораженные суставы с морщинистой потемневшей кожей? Чьи эти, узкие ладошки с длинными пальчиками и выпуклыми ноготками?
Покрутила ими перед собой и вздохнула: