- Это запрещенный роман, но я его читал и даже помню многое наизусть, - сказал он, слизывая тающие холодные сливки в вафельном стаканчике. – Ты читала?
- Читала, - сказала по инерции, а потом испугалась. – Если спросит когда читала и где нашла что я отвечу? В своем прошлом? Да, еще и фильм смотрела и не один, - ухмыльнулась я молча.
Но Степа не задавал вопросы, он сам говорил и говорил. Видимо, ему так нужны были уши и во мне он неожиданно их нашел. А мне было интересно, потому что этот с виду неказистый парень, каких множество, вдруг открылся мне с такой стороны, что я только ахала.
- Где, когда, кем был воспитан, выращен и выучен этот парень из многодетной семьи с обычным бюджетом и после службы в армии с уклоном в «дедовщину». Там уж он точно не мог читать Булгакова или Ахматову, которую цитировал мне между прочим.
Мы шли по булыжной мостовой улицы, и он рассказывал, как по этому переулку пролетала Маргарита на щетке и громила, невидимая, квартиру доносчика-критика Латунского. И было в его повествовании столько чувства и выразительности, что я подумала тогда, если его не примут, то отечественное кино потеряет не только великолепного актера, но и возможно, талантливого режиссера. Мне нравился он всё больше и больше, и мы гуляли с ним достаточно долго. Пообедали в кафе салатами и бутербродами, выпили кофе с молоком и коржиками. Сидели в сквере, и я продолжала слушать его и старалась не завидовать той девушке, которую он полюбит и которая станет его женой. Он всегда будет нравиться женщинам, судя по подвешенности языка, а они, то есть мы любим ушами. Я все три часа нашего общения только и успела сказать, что сама из провинции, что здесь живу у родственников. На вопрос, а ты где остановился, сказал, что в гостинице, при Казанском вокзале и что завтра постарается протиснуться в общежитие училища.
– Там есть места в общежитии? - удивилась я.
- Есть. Только временно. До конца экзаменов. Если пройду, то можно и постоянно. Давай завтра встретимся в девять тридцать у входа.
- Давай, - сказала я и пожала ему руку, перед входом метро. Смеясь, мы спустились под землю, кинув по пятачку в прорезь турникета. На площадке разошлись в разные стороны: я пошла на переход в одну, он в другую.
Пока ехала, вспоминала каштановый чуб, еще по-солдатски короткий, не то что многие с длинными волосами, как у «битлов» и серые глаза в опушенных темных ресницах.
- Такие девкам нравятся, - как сейчас слышала я голос моего давнего приятеля по работе в издательстве. Он был крайне критичен к мужской внешности и говорил, что «мужик должен быть чуть красивее обезьяны, но с большим кошельком». Что же, здесь я была с ним не согласна. Этот Степен вначале казался обычным, но поговорив, увлечься им можно было с ходу.
Правда, мне это не грозило. И слава Богу!
Глава 8.
Утром я была как штык на месте и тут же увидела стоящего в стороне у стены Степана. Он помахал мне рукой. Улыбаясь, прихватил под локоть:
- Привет. Идем. Я узнал, где нас будут слушать.
Мы прошли по темноватому коридору, и вышли в рекреацию с большим окном. Там толпились человек двадцать. Одни стояли, закрыв глаза и что-то шептали, другие разговаривали и делились замыслами. Еще никого не вызывали, как сказал Степан.
Минут через десять, нашего ожидания, выглянула миловидная девушка и прокричала:
- Михайлова Жанна Николаевна.
Я аж, подпрыгнула. Не ожидала, что вызовут первой. На меня смотрели, как на интересную и неизвестную вещь. Прошла при полном молчании, и только Степа сказал мне:
- Ни пуха, ни пера!
- К черту! – сплюнула я и постучала по подоконнику, на котором мы сидели.
Вошла за девушкой в обычную аудиторию, каких насмотрелась в свое время и увидела за столом трех человек приятной наружности внимательно оглядывающие меня. Девушка секретарь, что оглашала список, показала, где мне остановиться. Я стояла и смотрела и даже немного тряслась. То ли от того, что не ожидала первоочередности, то ли просто трусила. Руки сцепила за спиной и даже слегка вытянулась.
- Здравствуйте. Я Михайлова Жанна. Из Белоруссии.
- Здравствуйте, - ответил мне в середине сидящий пожилой мужчина с внимательным взглядом светлых глаз. - Что будете читать?
- Александр Блок. Скифы.
Они удивленно переглянулись.
- Пожалуйста, - сказал мужчина и сложил локти на столе, положив руки одна на другую. Женщины тоже уставились на меня с выражением интереса.
Я помолчала, потом тихо выдохнула и начала.