- Э-э! – подумала я, глядя на их совместный диалог. – Тут мне делать нечего. Им интересно вдвоем. Мое расставание было воспринято мельком, и я ушла, посмеиваясь. Он же поехал её провожать.
- Ну, вот и потерялся мой друг в её зеленых глазах, - думала я, пока ехала в метро домой. – Ладно. Мне всё равно это вовсе не нужно. Хорошо, что именно так и случилось.
Дома меня встретила тетка, и я рассказала ей о своей удаче. Она была рада и потчевала меня обедом. Сытно поев, улеглась отдыхать, прихватив учебник по истории – мою ту самую «ахиллесову пяту» в этом мире. Я уже узнала многое, соотносясь с методичкой, которую прихватил для меня ранее Степан, когда я пожаловалась на вопросы по истории СССР и обществоведению. С датами я не заморачивалась, память была хорошая всегда, а сейчас даже лучше стала, в связи с возрастом, что ли. Запоминала с первого раза, а вот истории съездов их выводы и планы усваивать было необходимо. Хотя все последующие после знаменитого двадцатого с осуждением сталинизма, были похожи друг на друга, как братья близнецы и только планы менялись из пятилетних в семилетние и обратно. Вот и надо было их усвоить и отработать. Но в голове постоянно путалось, и я немного нервничала.
Вечерами с теткой мы играли в карты, как она любила «в дурака», а с мужем, то есть с братом в нарды. Он был озабочен моими успехами на этом поприще и не понимал, как это мне удавалось так бросить кости, чтобы выигрывать у него постоянно. Он сейчас был несколько иным, более веселым и разговорчивым, хорошо шел на контакт, и не чурался моих женских вопросов по поводу его работы в сыске. С прибаутками рассказывал о товарищах и начальстве, об ограблениях и хулиганстве. За всё время моего проживания с ними, он ни разу не говорил об убийствах или насилии.
- Зачем вам женщинам, знать такие вещи, - шептал он мне, наклонясь к лицу. – Ваши нежные души могут расстроиться, и вы будете плохо спать.
- Но все-таки и это есть? – пытала я его.
- Всякое есть, - уклонялся он от прямых ответов. – Ты лучше думай о своем поступлении. Чего тебе сюда лезть.
- А вдруг мне придется играть на сцене или в кино поли…милиционера, как в знатоках Кибрит. Что тогда? А тут я уже знаю, как и что надо делать. Верно? Так что рассказывай, пока тетя на кухне.
Он смеялся и отказывался:
- Вот когда понадобится типаж, как вы говорите, то милости просим, к нам в отдел. Будем просвещать в полный рост.
Всё мои попытки проваливались тут же, и я только усмехалась и качала головой. Но в основном наши посиделки и даже разговоры были для меня интересны и познавательны. К тому же я привыкала видеть его чужим, скорее братом, нежели бывшим своим мужем. Тем более, что мы расстались задолго до его смерти и успели даже завести себе новые семьи. Но об этом я не хотела вспоминать, всё и там было очень не просто. Теперь же мне предстоит это исправить и начать заново, учтя свои ошибки.
Телефонный звонок раздался утром на следующий день. Звонил Степан и приглашал к себе вечером на встречу со знакомыми ребятами, как и обещал. То есть на вечеринку, по современному.
- Я пригласил и Таню тоже, - сообщил он мне, как бы между прочим.
- Кто бы сомневался, - подумала я, улыбаясь и дала согласие.
Адрес метро он мне говорил ранее и сейчас обещал меня встретить у выхода.
Я сказала тете, что собираюсь на встречу с ребятами и просила её не нервничать. Обещала позвонить, если что.
- Максим на дежурстве, и мне будет одиноко, - жаловалась она, заглядывая мне в глаза. – Так что вернись быстрее. Ладно? Я буду переживать.
Я, конечно, обещала, так как не хотела её расстраивать. К тому же пить там не собиралась, лишь познакомиться и послушать. Инфой никогда не надо пренебрегать - был моим девизом всегда. Стезя журналиста давала много и в то же время требовала взамен полной отдачи. Теперь же мне предстояло ознакомиться с театральной средой, во многом схожей с журналистской, хотя бы плотным общением с собеседником, в данном случае со зрителем. Поэтому я с удовольствием двигалась на встречу с новым режиссерским видением театра шестидесятников, которые положили начало этического гуманизма, то есть личности человека и богатством его внутреннего мира. Об этом и говорили мои новые друзья в новой для меня компании. Даже не говорили, спорили, притом нередко до криков и обид.
- Ты не понимаешь, - горячился один из троих ребят, с которыми мы познакомились сразу по прибытии к Степана, где он жил пока один в четырехместной комнате. – Личность – вот главное в пьесе. И не важно какая слабая или сильная. Вспомни Гоголевского Акакия Акакиевича. «Все мы вышли из шинели» говорил Достоевский, из маленького человечка, которых полно на Руси. Они составляют костяк нашего народа, и на нем держится дух нации.