- Зато при предъявлении удостоверения перед тобой вытягиваются не только лица, но и фигуры в целом, - смеялась Зойка, отвечая на мои вопросы об осмотре здания и самих пропусках. – Так что, носи его всегда с собой. Если что, проси помощь у любого милиционера. Он не отмахнется, как обычно. Ведь всякое может быть. Вот и вечерами и по темноте будешь возвращаться. Как только махнешь удостоверением, так тебе и откозырнут обязательно, - уже улыбалась она, глядя на удивленную меня.
Всё прошло в беглом осмотре дел и предстоящей работы. За первые рабочие часы я успела понять, что мне предстоит разбираться в периодике, готовить их к учету и хранению, а также помогать друг другу во всех делах, связанных с поиском нужных статей по запросам. При том, самой интересоваться периодикой и иметь собственное представление в том или ином вопросе, связанным с политикой партии и правительства.
- Меня иногда вызывает сам, - Зойка показала пальцем вверх, - чтобы принести свежие газеты. Звонит секретарь или помощник, и я бегу наверх с кипой в руках. У меня есть специальный знак, как и у Лидии. У тебя тоже будет со временем. Побываешь и святая святых, как мы говорим, в приемной главного милицейского министра. Даже сможешь его увидеть. В живую. Хотя, что там смотреть. Старик.
Тут она заулыбалась и смутилась под осуждающим взглядом старшей.
- А что? – вскинулась она. – Все там старпёры и при том женатые. Есть, правда, и разведенные, но зачем нам такие. Верно? Нам бы таких, как твой брат, красивых и холостых, - хихикала она, поводя плечами, будто гордясь собой.
Да и было на что посмотреть: высокая, подтянутая, грудь и попа – все в порядке и на месте. Глаза черные с поволокой, как говорится, волосы вьющиеся.
- И чего Максиму надо? – думала я, глядя на её горящий взгляд и румянец во всю щеку. – Вот, готовая подруга. Тем более и работают рядом и она в курсе, какая её ждет судьба. Ведь не каждая выдержит такой уклад, особенно, когда схлынет романтический флер профессии мужа и останется только беспокойная жизнь всей семьи.
А пока я впервые спускалась в столовую. Мне всё было интересно.
Это было большое гулкое помещение с обычным для тех времен самообслуживанием. Столики на четверых, затянутые голубым пластиком, стойка с темными подносами и стеклянным витринами и мы, стоящие в очереди. Шум, создаваемый голосами, стуком мебели и посуды, был обычным явлением любой столовой. Они различались лишь качеством и составом пищи. Здесь был разносол, в моем понимании: салаты, компоты и другие напитки, сдобная выпечка, разнообразные гарниры и мясные продукты. Я взяла салат их капусты, рагу с пюре и полпорции грибного супа. Чай мы решили попить у себя с булочками, которые издавали умопомрачительный запах. Прошли вглубь зала и сели за пустой столик. Мимо рядом проходили знакомые моих коллег, здоровались, смотрели на меня с интересом и спрашивали у Лидии, кто это с нами. Она изредка отвечала, иногда просто махала рукой, мол не мешайте. Я тоже разглядывала контингент будущих моих знакомых и возможно и друзей. Максима еще не видела. Он обещал обязательно зайти, если его не ушлют по делам. Зойка, узнав про это, прихорашивалась постоянно и заглядывала на каждый приход посетителя, когда открывалась дверь, и раздавался мужской голос. Мы же сидели в специальном закуте за перегородкой. Там же стояли три стола: нам по одному для работы и один для гостя. Но брата пока не видела. Не было его и в столовой, как он обещал. Зойка крутила головой и всё высматривала его. Я тихо хмыкала, глядя на её нетерпение, а Лидия качала головой, но понимала.
Уже у себя, мы сидели за столом и пили чай, когда услышали звук открываемой двери легкое постукивание.
- Можно?
Это был голос Максима.
- Заходи-заходи! – покричала старшая. – Иди сюда.
Максим вошел с улыбкой, и я встала к нему. Он приобнял меня за плечи и поцеловал в щеку.
- С первым днем тебя, сестричка. Надо было бы шампанское, но сейчас не могу. Может к вечеру. С меня и с неё поляна, - засмеялся он, глядя на веселых женщин.
- Садись с нами чай пить, - пригласила Лидия.