Так мы провели вместе четыре месяца, пока я не поняла, что беременна. Вот тут у меня случилась паника. Что делать? Аборт при том первый? Это грозило большими проблемами в будущем. Я же не хотела остаться без потомства. Оставлять этого ребенка, значит инцест, хоть и отдаленный. Мое настроение съехало к плинтусу. Тут же откликнулось и поведение. Я стала замкнутой и осторожной, но всё равно мои коллеги, особенно Зойка, начали замечать перемену и пытались разговорить меня. Я отмалчивалась и ссылалась на весеннюю хандру и усталость. Всё же работа и учеба хоть кого доведут до такого состояния. Мы уже сдружились настолько, что понимали друг друга. Особенно я сошлась с Лидией. В конце концов, она была мне более близка и по годам и даже по характеру. Часто, мы беседовали на разные житейские темы, и она не переставала удивляться моей компетентности в трудным вопросах и их решении.
- Иногда мне кажется, что тебе не девятнадцать, а сорок лет, моя девочка, - говорила она, усмехаясь моим рассуждениям.
Что я могла сказать? Что мне даже не сорок, а все семьдесят. Я тогда смущалась и уходила от ответа.
Мою слабость и бледность завуалировала под весеннюю усталость и грипп, который свирепствовал во всю по столице, как, впрочем, и всегда. У нас свалилась тетя Нюра, и я ухаживала за ней, боясь самой заразиться. О том, что беременна, я не сказала Максу. Просто не знала, что говорить, потому что сама еще не решила. Мое состояние поняла тетя Нюра.
- Ты беременна? – вдруг задала она мне вопрос.
Я растерялась и потом разревелась.
- От Максима, – сказала она, вздыхая.
Я кивнула, всхлипывая.
- Он знает? – спросила она тихо.
- Нет, - покачала я головой. – Сама пока не знаю, что делать. Аборт?
- Ни в коем случае! – вскинулась она.
- Но он же родня! – зашептала я торопливо. – Нельзя же.
- Вам можно, - ответила она, через паузу. – Вы не родные.
- Как это? – вытаращилась я на задумчивую тетку.
Она еще раз глубоко вздохнула.
- Не хотела тебе говорить. Это не моя тайна. Но раз такое случилось, то слушай. Твой отец, мой двоюродный брат, не является твоим родным отцом, и поэтому ты нам не родня по крови. Он женился на твоей матери, когда та была беременна. Как он мне рассказывал, она сама не знала об этом, когда выходила замуж. Вместе они решили тебя оставить, и ты родилась уже в их семье, как первенец. Всё подробности тебе расскажет твоя мать, если ты попросишь. Думаю, при таком стечении обстоятельств их тайна должна выйти наружу. Так что ваше дитя нормальное и бояться незачем. Максу надо сказать обязательно, всё же он тоже отец вашего ребенка.
- А он знает, что мы не родня? – вырвался у меня главный вопрос.
- Нет. Я же сказала, что это тайна, - ответила она и опустила со вздохом глаза. – Верно говорят, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Придется и ему рассказать.
Я, честно говоря, обрадовалась. Мои страхи ушли, и я решилась сказать ему о своей беременности. Теперь наши отношения мы могли и не скрывать ни здесь, ни на работе. Правда, придется пока выкручиваться из положения, но потом придет возможность что-то придумать.
А пока я ликовала. Спал с моих плеч тяжкий груз – мы НЕ родня!
- Все же судьбу не объедешь ни обманешь, - думала я, улыбаясь. – В той жизни он был моим мужем и отцом моих детей, в этой тоже. Только кто родится? Там была дочка, которую он просто обожал. Кто же родится в следующем году и именно зимой, как и в прошлый раз. Всё идет по накатанной дорожке, только внешний атрибут другой, а мы прежние. Значит, мой первый мужчина, и отец моих детей именно он был и там и здесь. Я успокоилась, потому что знала, как он к этому отнесется.
Так и произошло. Когда он узнал, что беременна, да еще что не родня, то пришел в дикий восторг и тут же сделал мне предложение. Тетя Нюра тоже была счастлива, так как получала сразу и любимую невестку и внука или внучку, о чем только мечтала. Свадьбу решили сыграть летом, как только я закончу первый курс, то есть сдам экзамены.