На работе эта новость сшибла всех с ног: от начальника до Зойки. Но узнав правду о нашей НЕ родной крови, успокоились и приняли, как должное. Даже начали напрашиваться на свадьбу.
Экзамены я сдала хорошо, без хвостов и при переходе на второй курс, указала на желание перейти на заочное отделение. Правда, придется учиться на год больше, но закончу со всеми, кто учился уже год. На своё место по работе уже подумывала насчет замены, как приехала поступать в мед Жека. Она-то и сообщила мне, что родители собрались переезжать в Волгоград, так как отец вышел в отставку. Им помогали поменять квартиру её сестра и её муж, полковник КГБ в отставке. Вскоре они должны появиться и здесь, проездом.
Мы приготовились к встрече. Особенно с возбуждением я ждала мать. Мне хотелось узнать о своем биологическом отце и вообще обо всем, что касалось её и моего прошлого.
************************************
Как-то мало Вы, мой читатель, реагируете на роман. или не нравится? может быть стоит остановиться и не писать более?
Скоро придет финал первой части этой книги. Суждено ли быть второй?
Как Вы реагируете на главную героиню? На то прошлое время её новой жизни? На её поступки?
Хотелось бы обратной связи с Вами, чтобы было желание писать дальше.
Ваш Автор.
Глава 12.
Они приехали перед началом Жекиных экзаменов, как раз к нашей с Максом свадьбе. Мы решили, что проведем её в середине июля. А пока выбрали и ресторан и платье. Купили его в комиссионке: немецкое, ажурное на атласном чехле с фатой из органзы, прикрепленной к небольшому веночку из флердоранжа, правда, не к живым цветам, а их искусственному исполнению. Когда я надела его, то Максим был в диком восторге. Он обнял меня и подхватил на руки, целуя и приговаривая:
- Самая красивая невеста на свете – это моя невеста Жанна! Нет никого краше!
Жека и тетя Нюра смеялись от души, пока я выбиралась из его рук и при этом ругалась и фыркала, что нельзя смотреть на невесту в свадебном платье, примета плохая, на что он отвечал, что всё это предрассудки и глупости.
На следующий день мы встречали мать с отцом. Жека поселилась у меня на раскладушке, тетя Нюра в зале на диване, а её спальню с широкой кроватью отдали моим родным. Они, конечно, возмущались и отказывались, хотели уходить в гостиницу, но тетя Нюра настояла и все уместились, включая Макса, который спал на полу у тетки под боком.
Да и не спал вовсе. Он был постоянно в бегах. У них в отделе была, как и всегда напряженная обстановка: ловили жуликов-цеховиков. Он мне об этом рассказывал, не посвящая в подробности. Тогда много развелось "ремесленников" по пошиву одежды и обуви, так как купить что-то модное было невозможно. Комиссионки не могли обслужить всех, да и в магазинах выбрасывали импорт не каждый день. Но километровые очереди постоянно выстраивались то за детскими колготками, то за женскими сапогами, то за туалетной бумагой. Я сама помню, как почти дрались в очереди за обоями. Этого не забуду никогда! Мне тогда здорово досталось по лицу чьим-то кулаком. Неделю ходила с синяком на скуле, но обои в «кирпичек» я всё купила. Таким рисунком, по-моему, были оклеены многие коридоры советских многоэтажек.
Всё было в дефиците, вот и старались делать «из-под полы». Цеховиков тогда развелось немало, а с ними и бандитских групп, которые этих миллионеров держали на прицеле, грабили и даже убивали.
В столице они также существовали. Время от времени МУРовцам удавалось накрыть очередную банду, но выловить их главарей дело трудное и почти всегда они уходили от правосудия. Уже тогда появились воры в законе, которые явно всплыли в девяностые и стали хозяевами. И наших жизней тоже. Трудные и страшные были те годы. Как бы в этом мире их избежать? Не идти же в Правительство или к самому Брежневу с рассказом про будущее? В лучшем случае меня просто не пропустят к нему, а в худшем отправят к душевнобольным. Как там в «Кавказской пленнице» - « где у нас прокурор? В шестой палате, где раньше Наполеон жил».
Нет, я не буду заниматься переустройством истории. Неблагодарное это дело. Пусть идет, как идет. Возможно, в этом мире найдутся адекватные и умные люди, которые смогут предотвратить этот период, и мы все останемся в прежнем СССР. У меня будет возможность это наблюдать. И если только случится неминуемо прежние действия «родной партии и её членов», то буду, учитывая прошлые ошибки делать исключительно выводы для себя лично, ибо никто не позаботится обо мне, кроме меня самой.
Максим как раз в это время занимался делом Ройфмана, скорее зачисткой его подпольной фабрики, где сотрудниками КГБ были выявлены ужасающие факты принуждения душевно больных людей к тяжелому и многочасовому труду на швейном производстве, организованным им в психоневрологическом диспансере Краснопресненского района. Организованные производственные цеха по пошиву одежды были постоянно в работе, где на шестидесяти станках работали эти люди в три смены. Чтобы реализовывать свой товар, Ройфман выходил не только на высшие чины в Министерстве легкой промышленности, или директоров магазинов, но и в комиссионки и в частные продажи, так называемые «с рук». Вот именно там и зрели мелкие бандитские группы по «отъему денег» у населения. Эти группы и вывели на организованное производство цеховика. Их ловили, сажали, но преступления продолжались.