- Мой рыцарь, - называла она его и поощряла ухаживания.
Мне еще не показывала, говорила, что это не постоянный и не тот, с кем бы хотелось встречаться. Но держала при себе.
- Она нигде не пропадет, - вздыхала я, слушая её разговоры по телефону. И это радует. Боялась лишь одного, чтобы она не разочаровалась и не залетела раньше времени, как я. То, что в меде всегда царили свободные даже слегка циничные отношения, я знала еще по старой жизни, имея много знакомых врачей. Такое было и здесь. Но на мои разговоры об осторожности, она лишь смеялась и говорила, что сия участь её минует.
- Только после интерна, - хихикала она. – Раньше никак. У меня грандиозные планы.
Весь сентябрь я была одна, так как их отправили в совхоз на сбор урожая. Она уехала радостная и звонила мне, рассказывая о своем ударном труде «на благо советской родины».
- Приеду – расскажу, - отвечала она, когда я спрашивала её о житье-бытье, о работе, не устает ли она. – Ты помнишь наши школьные колхозные отработки? Здесь также, только живем не дома и кормежка отвратная. А так всё замечательно: веселые компании, гитара, танцы до упаду. А еще там была частая пьянка и лихие отношения, закончившиеся частенько абортами. Я серьезно надеялась лишь на благоразумие Жеки.
Мне тоже пришлось еще в школе поработать на таких же полях. Там мы убирали сахарную свеклу и картошку. Единственно, это длилось недолго, всего неделю, и нас развозили по домам специальным автобусом. Так что Жеке было не привыкать, как впрочем, и всем старшеклассникам наших советских школ. Помощь в уборке урожая была повсеместной.
Вечерами я вновь начала бегать. Погода стояла отличная – «бабье лето». На беговых дорожках повстречала и свою собачницу, которая искала меня, чтобы сообщить замечательную новость, что тойка родила и для меня зарезервировали одного щенка, мальчика, как я и просила.
- Через месяц будет готов, и будете выбирать, - сообщила она.
Цену сказала, и я удивилась. Но в общем, терпимо, можно было бы даже и больше, с такими документами или родословной, как говорится. Деньги у меня были и не только от Максима. Он еще ранее передал мне их перед свадьбой, рассчитывая на предстоящие покупки. Тогда они пригодились на ресторан, на платье и на всё остальное. Сегодня же тратила их только на поминальный обед и то на девять и сорок дней. Основное делалось на деньги МУРа. Даже обещали через год поставить памятник.
Помогали во всем, особенно его начальник. Прописали мою сестру в квартире, сделав меня ответственной квартиросъемщицей, продвинули в очереди на машину, и обещали пристроить гараж к уже имеющимся в нашем дворе. Тогда это можно было делать, если у вас было разрешение из райисполкома. До весны я хотела сдать на права и начать водить автомобиль.
Впереди у меня был новый год, который мы хотели отметить с Жекой у своих в Волгограде. Прихватив тойку Чарлика, сели в самолет и прилетели в город воинской славы – Сталинград, как звали его жители города.
Погода была теплой, солнечной, не то что морозы столицы. Когда мы уезжали, то температура опустилась ниже двадцати, и мы даже сидели в накоплении, ждали вылет. Самолет обледенел, как нам объяснили задержку, и его час отогревали.
Над Мамаевым курганом сделали облет, и мы полюбовались на колоссальный комплекс, со скульптурой «Родина-мать» с мечом в руке. Как узнали позже, высота её впечатляла – более пятидесяти метров. Пока всё еще находилось в стадии работ, но вскоре он будет завершен и открыт для посетителей.
Мы семейно встретили праздник, обменявшись подарками. Было весело и немного грустно. Для меня. Все родные пытались не заострять внимание на былом, но все же тетя Оля, бывшая моя мать в прошлом, все же задала вопрос о Максиме и выкидыше. Она и там была любопытна, но добросердечна и щедра. Поэтому я кратко поведала ей о своих печалях. С ней я чувствовала себя иначе, чем с теперешней матерью Жанны. А муж этой мамы Оли, Зиновий Иваныч, так просто был от меня в восторге и обещал познакомить со своими молодыми коллегами.
- О! Только не это! – смеялась я и уходила от разговоров на такие темы.
Здесь же я встретилась со своим двоюродным братом, который оказался бывшим моим родным. Так всё перепуталось. Тут он был моим ровесником и учился в местной «мореходке», то есть на речника-штурмана. Волга была притягательна для многих парней, и речное хозяйство было в городе также широко развито, как и многие заводы, известные по все стране: Тракторный, Красный октябрь. В это время или в этой реальности, его звали Леонид и был он очень похож на отца Зиновия не только внешне, но и характером, в отличии от прежнего балабона и разгильдяя. Этот был молчалив, скромен и трудяга, о чем говорили его отметки и награды. Мне он таким нравился больше.