Нас было семеро за новогодним столом, и мы даже подняли тост за «великолепную семерку», вспоминая американский фильм под таким же названием. Этот вестерн был страшно популярен среди молодежи Союза и многие также одевались и стриглись, как герои фильма. Даже по истечении времени отголоски его всё еще были применимы в современной жизни: защита слабых, дружба, сильные и спокойные мужчины. Одним словом – ковбой: походка вразвалочку, прищуренный взгляд, широкий ремень на бедрах расклешенных брюк. Рубашки ушивались по бокам, рукава подкатывались, ворот расстегнут и платок на шее. И девчонки "ахали и глядели вслед".
В Москву мы вернулись на следующий день вечером. Утро второго января встречали на рабочих местах. Это был понедельник и тяжел вдвойне. Я подменила Зойку, которая ранее просила меня об этом. Лидия не одобряла, но промолчала. Она в последнее время часто придиралась к девчонке. Иногда даже не по делу. Я удивлялась перемене её характера. То ли так повлияло замужество, то ли она всегда была такой. Мне было невдомек. Я пыталась задавать вопросы, но она чаще молчала. Только однажды, когда я застала её со слезами, она пожаловалась мне, что не может найти общего языка с дочерью своего мужа. Та вернулась в Москву и желает жить в отцовской квартире.
- Мы переехали в мою, - вздыхала она, - так та требует еще и машину с дачей. Отец объясняет, что это он оставил для себя, ведь скоро на пенсию собрались оба, но она встала в позу и говорит, что дом в пригороде принадлежит её матери, и поэтому должен отойти к ней или брату. Своё наживете сами, раз ты женился. Муж нервничает, психует, а мне нечем ему помочь. Я говорила, чтобы отдал и дом, но тон уперся и не хочет отдавать. Говорит, что нечего потакать. Скоро заставит и машину ей отдать. А вот это уже фигушки. Его «Волга» была презентована ему за труднейшую операцию по поимке того самого монстра «Мосгаза», которого боялась вся Москва. Так что машину он точно не отдаст. К тому же он рыбак и часто ездит на рыбалку. Мы ездим вдвоем. Как без машины?
Она утирала слезы, а я думала, как иногда поворачивается жизнь. Дети не понимают своих родителей и не хотят их понимать. И только когда сам становишься таковым, начинаешь осознавать, как трудно порой бывает с ними. Но и без них ещё труднее.
Жека была на занятиях и я, вернувшись пораньше, приготовила ужин, предварительно накормив Чарлика. Мы сидели с ним в кресле и смотрели телевизор, когда раздался звонок. Удивившись, что сестра звонит, а не открывает своим ключом, пошла к двери.
- Потеряла ключи? – с таким вопросом я открыла и оторопела. На пороге стоял ...Николай Волков, тот самый мой партнер по танцам из Белоруссии.
- Ты? – произнесла я удивленно, вместо приветствия.
- Я, - отвесил он мне поклон и протянул букет белых астр. – Здравствуй! С новым годом!
- Здравствуй! Спасибо! - растерялась я. – Проходи. Раздевайся. Каким образом ты здесь?
Он снял шинель и оказался курсантом с погонами в голубых просветах. Ефрейторские лычки говорили о том, что он себя показал на воинской службе и учебе.
- Судя по твоим погонам, ты все же поступил в лётное училище, - усмехнулась я, пригласив его в зал.
- Да, как и хотел, - улыбнулся он, рассматривая наши хоромы.
- И где же ты учишься? – спросила я, взяв в руки вазу для цветов. – В каком городе?
- В Оренбурге, в летном училище. Как Гагарин.
- А сейчас ты оттуда? И куда?
- Нет, проездом. Туда обратно от родных. Мне дали увольнение на неделю за хорошую учебу, вот и воспользовался случаем, чтобы посетить и тебя, узнать, как живешь. Писем же мне не пишешь. Хотя я тебе писал. Ответа не дождался. Только Жека рассказывала.
- Прости. Было не до того.
- Да, я понимаю, - ответил он. – Тяжело тебе пришлось, партнерша.
- Тяжело, не то слово, партнер, - ответила я в том же стиле.
И мне вдруг стало просто и спокойно. Почему? Вероятно, потому что он напомнил о прежней поре, о школе и свободном от всяких забот времени. А ещё, что я чертовски рада была его видеть. Рассматривала уже с интересом и отметила, что за это время он подрос, почти на пол моей головы, раздался в плечах, и форма сидела на нем, как влитая. Голубой цвет петлиц удивительно шел к его серо-зеленым глазам. И сам он был весь подтянутый, аккуратный, собранный какой-то. То ли такой был всегда, да я не замечала, то ли таким стал в армии, скорее в училище.