Более конкретное приглашение было у меня ещё с 1990 года. Друзья в университете г. Брисбена попросили меня повозить по Австралии русского специалиста по взрывным работам на открытых шахтах. Это был профессор Мисник Юрий Михайлович, проректор Ленинградского горного института им. Плеханова. Он не владел свободно английским языком. Я познакомил его с нашим министром по горному делу, повозил по всяким шахтам, о которых ничего не знал сам, но где мы всегда были приняты руководством шахт очень дружелюбно.
Юрий Михайлович провёл около двух недель с нами на ферме, где, эксплуатируя его при подготовке нашего огорода к пролёту перелётных птиц (мы укрывали огород сетью), я беседовал с ним на всякие темы, в том числе и политические. Однажды, я задал ему вопрос: «Вы член партии?» С непоколебимой гордостью прозвучал ответ: «Да!» С этого момента я поверил, что не все члены партии были подлецами и карьеристами.
После возвращения в Россию Юрий Михайлович неожиданно скончался через восемь месяцев после нашего расставания. В моей памяти он остался очень благородным человеком!
На этот период времени приходится и сделка, сделавшая нас вполне обеспеченными. Мы продали тот кусок земли, который я купил (как страховку) ещё в 1960 году. Продавать его как-то не хотелось, мы привыкли к нему. Но заинтересованная сторона так упорно приставала к нам, что я решил пойти на приём, должный отпугнуть покупателей, — я запросил на пятьдесят тысяч больше, чем эта земля стоила в тот момент. Но не тут-то было! Мои условия были приняты, и отказаться от них теперь было неудобно. В день подписания контракта мы стали почти миллионерами!
«Ну, теперь я смогу помочь моим друзьям в России. Буду высылать пакеты с необходимыми вещами тем, кто их себе не может позволить» — так сказал я жене, и опять получил от неё «удар под дых». «Глупости! — заявила Гертруда, — возьми эти деньги, которые тебе удалось получить «на арапа», и помоги своему народу, насколько сможешь». После этого мне не осталось ничего иного, как купить билет на авиарейс в Европу и, остановившись в Германии, организовать сбор медицинских препаратов и аппаратуры, одежды, обуви, бумаги, компьютеров, шоколада, консервированного продовольствия, детских игрушек, кухонного оборудования и велосипедов…
Ходатайство Посольства РФ в Австралии
Посольство Российской Федерации в Австралии выдало мне документ, который, по идее, должен был облегчить доставку гуманитарного груза в Россию.
НА РОДИНУ!
Как это всё перевезти в Россию, в места, где оказались переселенцы из районов, подвергшихся радиоактивному заражению? Приехав в бывшую Восточную Германию, в город Галле, где проходили аукционы военного имущества, я купил огромный грузовик-шеститонку. С разными трудностями вернулся я к друзьям, где оставил всё, что приобрел или собрал с помощью немецких друзей, и загрузил добро в мою машину, типа «холодильник на колёсах» (её без ключа открыть было нельзя!).
Встал вопрос — как ехать? Через Прибалтику? Меня предупредили в российском консульстве в городе Мюнхен, что если через Прибалтику, то только в колонне с другими машинами — иначе могут всё разграбить, а машину отнять!
Ах, вот как!? «Времена опасные?» Добро! Я погрузил грузовик на паром, доехал до Финляндии, перегрузился на другой паром и доплыл без затруднений (но облегчённый на тысячу долларов) до причала на Васильевском острове Санкт-Петербурга.
Подтверждение Генерального консульства РФ в Мюнхене в гуманитарном характере моего груза
У меня был порыв упасть на колени и поцеловать родную землю. Только ужасная грязь и запущенность везде охладили мои чувства, и только слёзы как-то сами собой капали на руль моего зелёного чудовища по дороге к таможне. Так как мой кузов-контейнер был набит до отказа, и проверить содержимое было невозможным без остановки на сутки, я запломбировал в Германии обе массивные двери контейнера и вёз с собой заверенные в российском консульстве списки содержимого. Это помогло пройти свободно таможенный досмотр. Только пришлось полураздеться и показать запрятанные вокруг талии десять тысяч долларов. С пятью штампами и с просьбой к ГАИ пропускать меня без обысков, я выехал из порта — прямо в дружеские объятия Ларисы Викторовны Мисник и её сына Юры, ждавших меня у ворот ещё задолго до причаливания моего парома.
После пары недель, проведенных в Санкт-Петербурге под опекой Ларисы и Юры, я доехал до Москвы, где познакомился с Борисом Рыгасовым из села Старый Вышков, где в 1986 году из занесённого ветром облака выпали радиоактивные осадки.
Туда я и направил свой грузовик. Доехал, посмотрел, ужаснулся, разделил с помощью Бориса Рыгасова и молодых парней из Союза милосердия всё, что находилось в машине и направился в Киев на Украину, чтобы встретиться с Валентиной Роговой.
Таможенная декларация на гуманитарный груз
Мой грузовик-шеститонка с гуманитарным грузом. Перед машиной стоят Лариса Мисник и её сын Юра
Обращение Посольства Австралии в России к ГАИ РФ
Эта женщина отдавала всё свое время и энергию, чтобы как-то помочь детям из Припяти, т. е. почти из самого центра Чернобыльской катастрофы. Она и её муж были инженерами, до аварии они работали на реакторе, а после взрыва работали как «ликвидаторы». Оба они были людьми старой закалки — хоть и страдали, но не хныкали!
Оставив грузовик в Киеве, я вернулся в Москву, где меня приютил мой старый знакомый Эдуард К. Не знаю, почему, но позже, уже в 1994 году, связь между нами прервалась. Жаль! Очень жаль!
Из Москвы я поехал опять в Санкт-Петербург, опять встретился с Ларисой и Юрой. Я им страшно благодарен за их дружбу и безграничное гостеприимство! Перед самым отъездом я зашел в свою бывшую школу. Познакомился там с очень приятным человеком, Николаем Ефимовичем Воробьёвым, который принял меня как выпускника этой школы 1939 года.
Я оставил у него мой австралийский адрес с просьбой помочь найти кого-либо из оставшихся в живых выпускников нашего класса, после чего улетел из России в Австралию.
Моя «охранная грамота» на пути в Старый Вышков
В моей душе ещё не успели улечься впечатления от поездки в Россию, когда из Санкт-Петербурга пришло толстое письмо. Писал Н.Е.Воробьёв. Ему удалось связаться кое с кем из моих бывших школьных друзей! У меня закружилась голова! После стольких лет! Милые мои, дорогие мои однокашники! Да, а ведь стоило жить так долго, чтобы ощутить такую радость, какую в тот момент я ощутил! Спасибо судьбе за крепкое сердце! Ещё одно письмо — от верного друга детства Владимира Капитоновича Полянина (Магалифа) оказалось в моём почтовом ящике. Тут я уже почти совсем не сошёл с ума. Начал говорить по-русски с женой и детьми (а они не понимают по-русски), начал звонить в туристическое бюро и заказывать билет в Россию. Тут меня одёрнула жена. «С ума сошёл, что ли? Ну, куда ты полетишь? Сейчас там зима, под снегом и Петербурга-то не найдёшь», — приводила она разумные доводы для откладывания моего второго полета в Россию до весны.
Так я и сделал. Оставшись на время дома, начал я испытывать русскую (бывшую советскую) телефонную связь. Несмотря на то, что часами приходилось ждать «свободного провода», наговорил я столько, что получил благодарственное письмо от «Телекома». Мне сообщали, что благодаря моим частым и длительным переговорам с Россией, экономика российской телефонной службы укрепилась и надеется на дальнейший рост. Меня такое сообщение ничуть не охладило. Я хотел слышать голоса моих старых друзей и радоваться вместе с ними тому, что мы, может быть, встретимся снова.
И мы, действительно, встретились!
Опять весной, в апреле 1993 года, приземлился я в Петербурге. Для того чтобы не платить за лишний вес моего багажа, на мне было два костюма и овчинный полушубок. Их карманы были наполнены всем, что туда можно было запихнуть. Я выглядел, как настоящий жирный капиталист на бывших советских плакатах. В руках и на плече протаскивал я через узкие двери таможни две сумки и два пакета, плюс беспошлинные товары, накупленные во время полёта в различных местах. Спросив меня, что такое у меня в сумках (они как раз в этот момент проходили через рентгеновское просвечивание), таможенник проштамповал мой паспорт и пожелал хорошего визита. В зале ожидания стоял мой старый друг Володя. Его я узнал сразу. На машине его знакомого доехали мы до дома на Серебристом бульваре, где я встретил Люсю, супругу Вовы. Эта милая женщина наварила к встрече столько прекрасных блюд, что я начал сомневаться насчет нехватки продуктов в России. Забыл я о законе русского гостеприимства — для гостя всё, хотя бы пришлось потом и голодать! После обеда мы начали думать, как организовать встречу со всеми из класса «10-1» — всех разом.