– Очень горячий, подожду, пока остынет.
– Хорошая мысль. Может, выпьешь немного молока, пока кофе остывает?
– Можно, – небрежно бросила Рут. – Надо же чем-то запивать пирожное.
«Нет, все же она маленький ангел», – подумала Грейс, улыбаясь.
– Ну, расскажи мне, как вы добирались сюда, – попросила она.
– Жуть. Мы ехали в набитом автобусе, а рядом все время торчала эта женщина, которая, наверное, в свободное время подрабатывает в тюрьме надзирательницей!
– Рут, а сколько тебе лет?
– Семь. А что?
– Нет, ничего, просто ты выглядишь... такой взрослой.
– А ты что ожидала увидеть? Хнычущего младенца? Какую-нибудь обезьянку, которая будет лезть к тебе целоваться от радости, что ты взяла ее к себе домой? Забудь об этом. Мне все равно, где жить, на свалке или в каком другом месте. Для меня это не имеет значения. – Рут отправила в рот кусок пирожного, перепачкав губы шоколадом.
Они покончили с пирожными, а кофе остался нетронутым. Как и салфетка Рут. Она вытерла губы рукавом, от чего Грейс передернуло.
– Ну, пойдем, покажу тебе твою комнату, – предложила Грейс.
– Пошли.
Грейс взяла маленький старомодный чемоданчик, принадлежавший девочке, и направилась в спальню. Рут следовала за ней. Но как только Грейс распахнула дверцу шкафа, в котором находилась лестница, Рут замерла на месте.
– Эй, что это? Хочешь, чтобы я спала в шкафу? Надо было меня предупредить, что среди родственников, о которых я никогда не слышала, есть сумасшедшие. – Девочка скрестила на груди тоненькие ручки. – Ты рехнулась, если думаешь, что я соглашусь спать в шкафу!
– Рут, ну что ты! Ты не будешь спать в шкафу. Наверху спальня, а в шкафу только лестница.
По лицу Рут было видно, что она не верит Грейс.
– Посмотри сама.
Прищурившись, Рут осторожно подошла к шкафу и заглянула внутрь.
– Эй, а кто это додумался устроить лестницу в шкафу?
– Думаю, это произошло в результате какой-то перепланировки. Надо будет как-нибудь сделать нормальную лестницу, но я ведь живу здесь недавно.
– А как насчет замков?
– Замков?
– Да, замков на двери. Не надейся, что будешь держать меня взаперти на этом чердаке, пока у меня не отрастут волосы до пола и не выпадут зубы.
Грейс вздрогнула. Господи, какие же книжки читала эта девочка? Все-таки она надеялась, что пример взят из книжки, а не из жизни.
Взявшись за ручку двери, Грейс несколько раз повернула ее.
– Вот видишь, никаких замков.
Рут внимательно осмотрела дверь, словно искала какие-то потайные запоры.
– Ладно, – наконец сказала она и стала подниматься по лестнице с видом обреченного заключенного.
Но только девочка оказалась в мансарде, как Грейс услышала крик радости, и у нее полегчало на душе. Она тоже поднялась в комнату и увидела в глазах Рут настоящее восхищение, хотя девочка и пыталась скрыть его. Словно зачарованная, Рут бродила по комнате и трогала каждую игрушку, принесенную Марком. Но больше всего ей понравилась кровать под балдахином и кружевным покрывалом, на которой еще Грейс спала ребенком.
Осторожно Рут подошла к туалетному столику, открыла лежавший на нем несессер и достала овальное зеркало с ручкой. Она уставилась на свое отражение, как будто не узнавала смотревшую на нее из зеркала девочку. Затем опустилась на бархатное сиденье маленького стульчика и дрожащими пальцами извлекла из несессера старинную расческу с серебряной ручкой.
– Тебе нравится? – тихо спросила Грейс. Внезапно настроение Рут совершенно изменилось.
Она отбросила в сторону расческу и встала.
– Это комната для глупой, избалованной девчонки!
Грейс показалось, что ее швырнули в глубокий бассейн, даже не объяснив, как нужно плавать. Как вести себя с этим ребенком? За то короткое время, что Рут находилась в ее квартире, Грейс уже в который раз не знала, что ей делать.
– Жаль, что тебе не понравилось. Прости. Тебе помочь распаковать чемодан?
– Нет, я сама.
– Ладно. Ванная внизу, туалет вот здесь. Когда закончишь со своими делами, приходи на кухню, я буду там готовить обед.
Спустившись вниз, Грейс прошла на кухню, включила телевизор и занялась приготовлением обеда, надеясь, что это отвлечет ее. Но когда прошло сорок пять минут, а Рут так и не появилась на кухне, Грейс вымыла руки и вернулась в мансарду. Оказалось, что та мирно спит на кровати.
Грейс подошла к кровати и поправила матрас. Рут только застонала и перевернулась во сне. Спящая Рут была очень похожа на ангела. Грейс вытянула руку, теперь уже у нее дрожали пальцы, и осторожно погладила девочку по курчавым каштановым волосам. На глаза Грейс навернулись слезы, она поняла, что всегда хотела именно этого: иметь ребенка и любить его.
После нескольких долгих восторженных минут Грейс поднялась, сняла с Рут туфли и укрыла ее пледом. Открыв маленький чемоданчик, Грейс обнаружила в нем только потрепанную одежду. Однако на самом дне лежал снимок.
С поблекшей фотографии смотрела женщина, растянув губы в подобии улыбки, словно она боялась расслабиться и стать счастливой. Грейс не надо было объяснять, что это мать Рут.
Грейс поставила фотографию на столик рядом с кроватью, а одежду убрала в шкаф. Затем включила ночник и в его свете еще раз взглянула на фото. Портрет кое-что объяснил ей: как и мать, Рут боялась быть счастливой, боялась того, что все хорошее в этой жизни быстро исчезает. А смерть матери Рут только подтверждала, что на самом деле счастья не существует. Жестокий урок для такой малышки.
– По магазинам? – возмутилась Рут. – Зачем еще? Это занятие для глупых девчонок!
Разговор этот происходил на следующее утро. Грейс и Рут стояли друг напротив друга, словно противники по разные стороны линии фронта.
– Рут, я вовсе не считаю тебя глупой, просто подумала, что тебе будет приятно купить новую одежду.
Девочка приняла оборонительную позу, выставив вперед подбородок.
– А чем плоха моя одежда?
Грейс не стала говорить, что смотреть не может на ее тряпье.
– А после магазинов мы могли бы зайти куда-нибудь пообедать, – предложила Грейс. Конечно, учитывая то, что она лишилась работы, со стороны Грейс это было расточительством, но сейчас она старалась не думать об этом. Тем более что столик в ресторане отеля «Плаза» уже был заказан. – Но может, ты хотела бы что-нибудь другое?
Девочка тяжело вздохнула.
– Ладно, пойдем по магазинам, – согласилась она.
Они переходили из магазина в магазин, но Рут ничего не нравилось, пока они не отыскали цветастый свитер и синие вельветовые брюки. Впервые с момента приезда Рут ее глаза засветились радостью. Но и это быстро прошло. А второй раз Рут не смогла удержаться от восхищения, когда швейцар в красивой форме провел их в ресторан.
– Ох! – воскликнула Рут, запрокинув голову и разглядывая высокие, отделанные позолотой потолки. Ей все больше и больше нравилось здесь, она даже позволила Грейс взять ее за руку, когда они проходили мимо столиков, за которыми сидели элегантно одетые мужчины и женщины. И только когда они подошли к своему столику, Рут как будто вспомнила, что не собиралась вести себя хорошо, отдернула руку и плюхнулась на богато украшенный стул с высокой спинкой, который ей подвинул метрдотель.
Заказ блюд оказался нелегким делом, а еда и того хуже. Рут заявила, что ей ничего не нравится, и отталкивала все тарелки, за исключением слойки с кремом, которую подали в конце обеда. Расковыряв тесто, Рут высосала из слойки крем, перепачкав при этом все лицо.
Грейс расстроилась, но не пала духом. Не было ничего удивительного в том, что их отношения складывались так непросто. Они ведь совсем не знали друг друга, так что нужно было запастись терпением.
Однако спустя три дня оптимизм Грейс поугас. Все это время она водила Рут по тем местам Нью-Йорка, которые могли бы представлять интерес для ребенка. Но Рут не понравились ни сверкающие огни Таймс-сквер, ни зоопарк, а каток Рокфеллеровского центра вызвал лишь презрительное фырканье. Ей вообще ничего не нравилось, и Грейс ничего не могла с этим поделать.