Они были одинокими, и хозяйка разрешила им жить у нас, в комнате для гостей. По городу шли страшные погромы, убивали, грабили всех подряд. В коридоре нашего дома не осталось ни одной лампочки, и мы ходили со спичками, чтобы не сломать себе голову и ноги. Грустно было на всё это смотреть.
- Бабуль, а как же вас не тронули -
- Я до сих пор не нахожу этому объяснение. Наверное, просто повезло. Я как-то хотела в окно посмотреть , что творится на улице, а свёкор сказал не привлекать внимание и задёрнул шторы. Это просто счастье, что до нас не добрались. А жертв было много -
Позже полиция установила порядок, но это было затишье перед бурей. Немного всё-таки стало спокойнее, но в октябре, грянула революция, родители Сергея стали поговаривать об эмиграции, хотя уезжать им, конечно, не хотелось.
Моего мнения никто не спрашивал, да я бы в любом случае поехала за своим мужем. Но дальше разговоров дело не пошло. В октябре убрали временное правительство, я только краем уха слышала, как Александр Петрович разговаривал с Сергеем. Все эти разговоры вызывали у меня тревогу, за сына, за семью. Впереди была неизвестность.
У Сергея стало меньше работы, многие знакомые эмигрировали. Кто во Францию, кто в Америку. Их дома и квартиры тут же занимали, и они превращались в коммуналки. На улице могло попасть тем, кто ходил в пенсне, его сразу записывали в буржуи. И расправлялись без суда и следствия. На улице могли ограбить, могли убить, могли отнять одежду.
С одеждой в городе было особенно тяжело, и на прогулке запросто можно было лишиться шубы или пальто. Поэтому мы все пытались не выделяться среди прохожих своим внешним видом. Надевали простенькие пальто и платки. Никаких шляпок или шуб. Это было безопаснее всего.
В квартире было холодно и Александр Петрович принёс буржуйку – изобретение того времени. Теперь, когда мы выходили погулять, то искали прутики, дощечки, для того чтобы отапливаться и греться.
Дрожащими руками свёкор выбирал книги и топил ими печь. Страшное было время. Ираида Павловна не теряла присутствия духа и по-прежнему требовала чистоты и порядка в доме. Ванечке шёл пятый год. С ним занимался педагог. Ребёнок знал все буквы, сносно читал и изучал французский.
Когда ему было 7 лет, у него родилась сестрёнка – Светочка, твоя мама, Машунь. Это был 1920 год. Мы уже привыкли жить без ковров, зеркал и цветов. Серёжа периодически ввёртывал лампочки на лестничной клетке и их с такой же периодичностью вывёртывали.
Пьяные дебоши стали нормой, мужики отборно ругались матом, а женщины истошно кричали, когда эти мужики их били. Уже три года мы встречали Новый год без ёлки. Но никто не терял надежды, что вскоре всё наладится и все будут жить , как прежде.
Наша любимая Зинаида Архиповна экономила на всём. У неё ничего не выбрасывалось. В дело шли даже очистки от картошки.
Сегодня, Машунь получились грустные воспоминания. Если, конечно, не считать рождение твоей мамы. Это было радостное событие для всей семьи.
- Бабуль, ну ещё будут хорошие воспоминания? Дед тебя не разлюбил? –
- Вот только это и было лучиком в таком тёмном царстве ужасных событий. Время легче не становилось. А когда началась Отечественная война, Сергей ушёл на фронт, Ванечка ушёл на фронт, я осталась со стариками. Одному было 75, другому 78!
Зиночки с нами уже не было, мы её похоронили. Мария была ещё относительно молода, ей было только 55, она мне во многом помогала. Я не гнушалась никакой работы. Мыла полы, стирала. Научилась ставить уколы. У Александра Петровича развивалась подагра, он очень мучился.
Она остановилась и всхлипывая, вытирала слёзы.
- Жалко было стариков.-
– Бабулечка, на сегодня хватит-
- Сегодня получился урок истории, а не воспоминания. Совсем о любви тебе ничего не рассказала. Она опять поцеловала колечко, выпила лекарство и прилегла.
– Я подумаю, что тебе интересного рассказать завтра-
Продолжение