Соорудили ширму и мы кое- как уместились на этой узенькой лежанке. В мирное время в такой тесноте я бы и уснуть не смогла, а здесь уснула, и впервые за все эти страшные годы, мне было тепло и спокойно.
На следующий день мы пошли с мужем на завод, и он смог устроиться на работу, потому что его специальность пока была не нужна. Но стоял главный вопрос, где нам жить. Поскольку блокада была прорвана, в городе стало тише и чуть спокойнее. Одна женщина мне посоветовала, пока занять любую квартиру, в уцелевшем доме. До конца войны вряд ли кто вернётся, а потом видно будет.
Конечно, было боязно, но деваться было некуда. Мы нашли дом, совершенно не тронутый бомбардировкой и трёхкомнатную квартиру, абсолютно пустую. Соседка сказала, что здесь давно никто не живёт. Может, погибли, может, уехали. Мы стали приводить в порядок жильё.
Из мебели в комнате стоял один диван, остальное просто вынесли, чтобы топить буржуйки. Ни постельного белья, ни посуды, ничего не было в квартире. Но мы были уже вдвоём, а значит ничего не страшно. В мае вернулись Мария со Светой. И тогда у нас с дочерью состоялся трудный разговор.
Я не могла ей показать похоронку, всё было под обломками, но она не ставила под сомнения мои слова. Долго плакала, ходила в военкомат, но там была такая неразбериха, что на неё накричали и попросили уйти. Так нас стало уже четверо.
Помнишь сказку "Теремок"? Вот и у нас также потихоньку наполнялась жизнью, уже казалась бы мёртвая квартира. Все вчетвером спали на одном диване поперёк. Продуктов ещё не было вдоволь, поэтому мы с Серёжей решили продать свои обручальные кольца, Светлана сняла своё и тоже положила в общую кучку.
Но решили тратить очень экономно. Других ценных вещей у нас не было. Сначала на одно кольцо Мария принесла столько еды! Там были картошка, крупы, макароны, несколько банок консервов. Я на всё это великолепие смотрела и плакала, спрашивая, откуда на чёрном рынке эти продукты, почему люди пухнут с голоду, а кто-то жирует и наживается на горе?
Серёжа смастерил маленький стол на трёх ножках, больше не было, а сверху положил кусок фанеры, она была неровной, страшной, но зато мы могли все сесть на диван и за столом поесть.
1945 год мы встречали с такой надеждой, война вот-вот должна была закончиться, наша армия продвигалась к Берлину, и мы ждали, когда же Левитан скажет: Враг разбит! С Победой, товарищи!
Но прошло четыре с лишним месяца, прежде чем мы услышали эти долгожданные слова.
Война ещё шла, а город уже возрождался, убирались завалы, освобождались площадки под строительство новых домов. Заветные слова прозвучали, был подписан акт о капитуляции, проклятые фашисты были разбиты наголову. Ленинград стал восстанавливаться. Возвращались люди в родной город. Мы очень переживали, что если найдутся хозяева, куда денемся мы.
Жилья не хватало, поэтому власти строго смотрели, чтобы в город возвращались только ленинградцы и у кого есть жильё. У нас на заводе ночью делались плакаты с надписью "Да здравствует Победа!".
Чтобы к утру все жители города знали о том, что война закончилась. Наши плакаты крепили на трамваях, которые уже стали ходить по некоторым улицам.
9 Мая был большой праздник. Все целовались, обнимались. Гремела музыка, был салют. Тогда во всех домах один за другим стали зажигаться огни и с каждого этажа были слышны радостные крики "Ура!".
Вся семья была в сборе. Ванечка вернулся живой и невредимый. Он был дважды ранен, но легко. Мужчины стали возвращаться с фронта, и твоя мама познакомилась с Николаем. Он был старше мамы на 5 лет. Взрослый, серьёзный мужчина, прошедший всю войну, стал опорой и поддержкой.
Мы с Серёжей не возражали, чтобы она вышла замуж. А через полгода после их женитьбы вернулся Женя. Он был без ноги, на костылях. Оказалось, что его взяли в плен в 1942 году. Через некоторое время он с товарищами бежал из плена, был в штрафроте, уж больно не любил наш НКВД тех, кто в плену был. Считались они предателями.
Я не знаю всех подробностей, но ,вернувшись в Ленинград думал его будет встречать семья, а никакой семьи давно уже не было. Даже кольца, которое он дарил твоей маме на свадьбу, тоже не было.
У Светы была истерика, она металась между двумя мужчинами. Ей страшно было жалко Женю, но любила она уже Николая. Всё это, увидев, Женя принял правильное решение, уехать из Ленинграда. Больше мы его не видели. Света всю жизнь винит себя за такое предательство. Видно, поэтому и тебе не рассказала об этой истории.