– «Ведомости». Вопрос не по теме, молодой человек, – поднявшись, первым заговорил уже знакомый Егору репортер. – Как получилось, что в прошлый раз вы говорили от имени Департамента внешних сношений, а теперь, от имени Генерального штаба? Вас решили сделать голосом всех околовластных структур?
– Господь с вами, сударь. Ну какой из меня голос? – коротко рассмеялся Егор. – Просто многим понравилось, что я имею наглость разговаривать с вами прямо и смело, не оглядываясь на вышестоящее начальство, вот и решили, что в моем присутствии все пройдет спокойно и быстро.
– То есть вы будете просто вести это мероприятие? – уточнил репортер.
– Можно сказать и так, – кивнул парень.
– В таком случае я попросил бы господина капитана рассказать нам о том, что происходит на театре военных действий, – заявил репортер, едва заметно усмехаясь и намеренно принижая звание офицера.
– Полного капитана, с вашего разрешения, – жестко отрезал Егор. – Господа, давайте уважать друг друга. В противном случае, подобных встреч более не состоится, и виноваты в том будете вы сами.
– Виноват, оговорился, – кисло извинился репортер.
Ответив ему мрачным взглядом, офицер откашлялся и, раскрыв папку, принялся по бумаге зачитывать сводки. Слушали его внимательно, и Егор уже почти расслабился, но, когда он закончил, с места поднялся тот самый иностранец, что задавал парню вопросы о его обучении.
– Это все общие фразы, – с апломбом заявил он. – А нам бы хотелось знать истинное положение вещей.
– Как я уже говорил, чтобы знать истину и увидеть все своими глазами, вам придется отправиться на фронт, – моментально отреагировал Егор, не давая майору открыть рот. – Господин майор сообщил вам то, что было можно, ввиду ведения боевых действий. Как я уже говорил в прошлый раз, для военных тайна не пустой звук и сохранять ее необходимо хотя бы для того, чтобы сберечь жизни наших солдат.
– Но из всего сказанного мы не можем понять, наступает армия, отступает, или ведутся позиционные бои, – нашелся репортер.
– Господин майор назвал вам несколько населенных пунктов. Возьмите карту и определитесь, – тут же нашелся парень, пожимая плечами. – Но имейте в виду, что это будут только ваши догадки и домыслы.
– Вы так упорно цепляетесь за тайну, что это вызывает некоторые подозрения, – фыркнул репортер.
– Креститесь, если вам что-то кажется, – презрительно хмыкнул парень, всем своим видом показывая, что этот спор ему не интересен.
– Не нужно мне грубить, молодой человек. То, что мы согласились вас слушать, еще не означает, что мы вам верим, – огрызнулся репортер.
– Сказать по правде, мне лично, абсолютно все равно, верите вы моим словам или нет, – презрительно усмехнулся Егор. – Я знаю, что говорю правду, а остальное не имеет никакого значения, – выделил он голосом ключевое слово. – Впрочем, если вас не устраивает моя персона, нет проблем. Я хоть завтра отправлюсь домой, и подобные встречи просто закончатся. Вам снова придется придумывать, о чем писать. Но это уже будут только ваши трудности.
– Почему вы так старательно защищаете военных и другие ведомства? – перебил иностранца другой репортер, поднявшись.
– Есть такая старая поговорка. Жители страны, не желающие кормить свою армию, очень скоро станут кормить чужую. И не по своей воле. Так что да. Я защищаю армию и буду это делать потому, что она защищает меня.
– Это ваша официальная позиция? – тут же последовал вопрос от того же писаки.
– Да. Я люблю свою родину и хочу, чтобы она жила и развивалась по своему разумению, без оглядки на чужие желания и чаяния. А главное, чтобы она никогда не стала ни чьей колонией. Уж поверьте, участь подобных государств не завидна. Достаточно вспомнить, как ведут дела в своих колониях так называемые цивилизационные европейские государства. Голод, болезни, рабский труд за еду и бесконечные унижения местного населения. Желаете подобной участи, господа?
Егор замолчал и, обведя аудиторию долгим, внимательным взглядом, про себя злорадно усмехнулся. Слушали его очень внимательно, при этом явно понимая, что он прав. Лица у собравшихся, за некоторым исключением, были весьма примечательными. А самое главное, ему верили.
– Политика ведения дел в колониях – это внутренние дела европейских государств, – вскочив, с апломбом заявил все тот же иностранец.