– Меня теперь напугать трудно. Да и не с пустыми руками я гулять еду. Вы и охнуть не успеете, как всех троих тут положу.
– Выходит, правду про тебя баяли. За грань сходил, да после смертушки и вовсе бояться перестал.
– А чего ее бояться? – равнодушно хмыкнул Егор. – Когда ни помирать, все одно день терять. Вот ты сейчас есть, а вот тебя уже и нет вовсе. Только оболочка пустая лежит.
– Страшно там было? – помолчав, еле слышно спросил мужик.
– Страшно, – вздохнул Егор, решив закончить это дело миром. – Нет ничего. Ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы. Вообще ничего. И только звон. Такой, еле слышный, словно комар где недалече пищит. И один ты. Совсем. Ни словом перемолвиться, ни взглядом встретиться. Пустота.
– Благодарствуй, барин, – помолчав, от души поблагодарил мужик, тяжко вздыхая. – Добре. Услыхал я тебя. Все как есть, Иванам нашим обскажу. А как они решат чего, так человечка к тебе с весточкой в имение отправят. Ты уж пригляди, чтобы казаки твои не обидели его.
– Днем спокойно по тракту поедет, не тронут, – отмахнулся Егор. – Ты им главное сказать не забудь. Не надобно простому варнаку в политику влезать. Не ваше то дело. Ведь пока вы по своим разбойным делам гуляете, вас, окромя полиции, никто и ловить не станет. А жандармы, те особ статья.
– Это верно. Тут и разговор иной будет, – мрачно поддакнул мужик. – А головы вели прибрать. Душевно тебя прошу.
– Вот ответа от Иванов ваших дождусь, а там видно будет. То ж не просто так сделано. А чтобы лихих ваших предупредить. Мол, ничего кроме смертушки вы тут не найдете. А что не по-божески, так как иначе-то племя ваше от дурного дела удержать? – развел парень руками.
– Ох, и отчаянный ты, барич, – покачал мужик головой. – Вроде глянешь, весь как есть на виду, а заговоришь, так ажно мураши по загривку. С чего злой-то такой стал?
– Так я ж не на вас злюсь, – отмахнулся Егор. – До вас мне и дела не было, пока варнаки ваши в политику не полезли, да заказы на меня у иноземцев всяких брать не стали. Я на них зол. И вот ту шваль давить стану без всякой жалости. И всех тех, кто им помогать станет. И плевать мне, какого он роду-племени. Раз Отчизне моей враг, значит, и мне тоже.
– Отчизне… – иронично усмехнулся мужик. – А чего тебе та Отчизна? Ну будет в столице иной царь, и чего? Что изменится?
– Все. Сходи в монастырь да спросил насельников, как оно при поляках было, когда смутное время на Руси случилось. Они тебе много чего рассказать могут. Это сейчас вы почитай своими законами живете и, кроме как каторги, ничего не боитесь. А при них иначе все станет. Начнут и на площадях мытарить, и с ядром на ноге заставят камень дробить киркой. Уж поверь, я за то добре знаю. Недаром же кучу книг прочел.
– А не врешь? – помолчав, неожиданно спросил мужик.
– А какой мне с того навар? – иронично уточнил Егор. – Да и не того ты полета птица, чтобы я за-ради тебя тут сказки сочинять принялся. Сказано, в любой монастырь сходи да сам спроси.
– А чего в монастырь-то, а не к попу? – не унимался мужик.
– А с того, что летописи всякие в монастырях и хранятся. Монахи их и хранят, и переписывают, чтобы не пропали. Да и не станут они в святой обители лгать. Не то место.
– Умен, – уважительно кивнул мужик, в очередной раз огладив бороду. – Добре. Здрав будь, барич. Даст бог, свидимся еще.
– Скатертью дорога, – блеснул Егор знанием старых приветствий.
Поднявшись, мужик жестом позвал остальных за собой, и вся троица, чинно расплатившись, покинула кофейню. Егор же, проводив их взглядом, мрачно посмотрел на чашечку с остывшим кофе и, вздохнув, залпом допил ее. После, подозвав официанта, расплатился по счету и, покинув заведение, направился к своей коляске. Кучер с Архипычем уже были тут. Едва завидев парня, казак почтительно распахнул ему дверцу, а Никита оглянулся, перебрав поводья.
– Вы чего такие взъерошенные? – насторожился Егор, заметив их реакцию на свое появление.
– На углу карета графская стоит. А лакей ихний про тебя, барич, высказался насмешливо. Мол, не по чину себе выезд имеешь. Вот мы и решили ему нос утереть, – пряча усмешку в усах, негромко доложил казак.
– А что за граф? – удивленно уточнил парень.
– Так тот, у которого вы с дедом на приеме были.
– Ухтомский?
– Он. С бабами своими приехал.
– Ну и хрен с ними. Поехали домой, – махнул парень рукой, решив не лезть к титулованным снобам на глаза лишний раз.
Кивнув, Никита ловко щелкнул бичом, и каурая пара легко поволокла коляску по брусчатке в сторону дома.
Повседневные дела закрутили парня, оставляя личного времени только вечером и ночью. К Катерине парень продолжал ездить регулярно, но не так часто, как хотелось бы. Впрочем, каждый его приезд для женщины был сродни маленькому празднику. Ей было скучно сидеть в особняке почти безвылазно, но иного выхода у нее не было. Как ни крути, а главный ее враг все еще был жив и очень даже здоров.