Дождавшись, когда могильщики опустят домовину в яму, Егор жестом остановил их и, выхватив из кобуры револьвер, громко скомандовал срывающимся голосом:
– Казаки, слушай мою команду! Оружье к бою! – и вскинув ствол к небу, продолжил, дождавшись выполнения команды. – Заряжай! – и дождавшись, когда щелкнет последний затвор, выдохнул, нажимая на спуск: – Пали!
Нестройный залп распугал ворон по всей округе. С пронзительным граем они поднялись в воздух и, сбиваясь в стаю, начали кружить над кладбищем.
– Заряжай! Пали! Заряжай! Пали! – продолжал командовать Егор, не обращая внимания на удивленные взгляды и казаков, и деда, и кучера.
Похоже, такого ритуала тут еще не знали. Впрочем, сейчас ему было абсолютно все равно. Егор неожиданно понял, что Архипыч вдруг стал очень близким ему человеком. Грубоватый, сильный, упрямый, но предельно честный и удивительно верный своему слову человек оказался тем, кого парню всегда не хватало. И вот теперь его больше нет. Вздрогнув, парень взял себя в руки и, убирая револьвер в кобуру, продолжил командовать:
– На плечо! Вольно! Засыпайте, – чуть всхлипнув, негромко скомандовал он могильщикам.
Спустя несколько минут опытные мужики сформировали холмик и, уплотнив его лопатами, отступили в сторону. По знаку Ивана Сергеевича, Никита поставил в изголовье стакан с водкой, накрытый куском хлеба, и, поклонившись могиле, отошел, утирая слезы. Поклонившись следом за ним, Егор помог деду отдать ушедшему последнюю дань и, взяв его под локоть, повел к выходу с кладбища. Казаки, успевшие бросить в могилу по горсти земли, поочередно кланяясь, отправились следом.
Подведя деда к коляске, Егор усадил его в салон и, повернувшись к Никите, тихо велел:
– Отведешь дедушку в кабинет, а после на задний двор приходи. Поминать Архипыча станем.
– Егорушка, а вместно ли будет, с казаками-то? – тихо усомнился старик.
– Я, дедушка, с ними на фронте из одного котелка ел, и ничего, не помер. Вместно, – жестко отрезал Егор.
– Тоже верно. Что ж, сам решай. Не дитя уж, – понимающе улыбнулся дед и, вздохнув, велел: – Трогай, Никита.
Проводив коляску, Егор обернулся и, обведя стоявших шагах в пяти от него казаков взглядом, на всякий случай уточнил:
– Денег на все хватило, или, может, еще чего надобно?
– Добре все, Егор Матвеич. Столы уж накрыты. С нами пойдешь, или как? – шагнув вперед, осторожно уточнил десятник, что был с парнем в походе.
– С вами. Он хоть и считался денщиком, а на деле дядькой мне был. С вами, – решительно повторил парень и первым зашагал в нужном направлении.
Вся эта история снова что-то сломала в нем. Что именно, Егор не понимал. Знал только, что больше не сможет спокойно воспринимать ни от кого никаких оскорблений и больше никогда не станет драться на дуэли до первой крови. Правильно говорили спецназовцы. Хороший враг – это мертвый враг. Оказавшись на заднем, или хозяйственном, дворе усадьбы, парень остановился и, обведя столы долгим взглядом, одобрительно кивнул. На кухне постарались. Тут было все, что любил и сам казак, и что принято обычно подавать на стол в подобных случаях.
Только на одном он позволили себе настоять. Чай после трапезы должны были заварить на костре, который уже развели в специально сооруженном для этого кострище. Десятник осторожно подвел парня к выделенному ему месту, и казаки, дождавшись, когда он усядется, начали рассаживаться вокруг. И в походе, и теперь тут он был их нанимателем и, можно сказать, командиром. Так что ему надлежало быть во всем первым. Но Егор и тут решил сделать все по-своему.
Не из хулиганства или еще по какой подобной причине, а просто потому, что не знал, как будет правильно. Заметив, что казаки замерли, бросая на него выжидательные взгляды, парень повернулся к десятнику и, вздохнув, попросил:
– Командуй, дядька. Ты в ватаге старшим, тебе слово.
– Благодарствуй, Егор Матвеич, – чуть стушевавшись, вежливо кивнул казак и, оглядев побратимов, негромко скомандовал:
– Наливай, браты. Помянем раба божия, Романа свет Архипыча.
Судя по мелькнувшим одобрительным улыбкам бойцов, решение парня им пришлось по душе, так что дальше поминки покатились спокойно. Без сбоев. Сам Егор, понимая, что крепкого спиртного ему и по возрасту, и в силу контузии принимать не стоит, обходился легким молодым вином, специально для этой цели купленным. Из состояния мрачной задумчивости Егора вывел вопрос десятника.
– Егор Матвеич, Роман себе Василя на смену готовил. Примешь ли, иль прикажешь кого другого денщиком найти? – аккуратно осведомился казак, кивая на крепкого мужчину лет пятидесяти, со шрамом на левой скуле.