– Похоже, у мужика игромания в тяжелой форме, – буркнул про себя Егор, внимательно ее слушая. – Выходит, весь сыр-бор из-за карточного долга? – спросил он, пытаясь избежать долгого повествования.
– Не только, – мотнула графиня головой несколько резче, чем нужно. – Дошло до того, что его перестали принимать в игру, просто потому, что у него не было при себе наличных. А в долг уже не верили. Но и это бы не беда. Вся беда в том, что он оказался должен людям, которые стали требовать с него не деньги, а услуги. К слову сказать, одна из них и была отказать вам в доме. Я пыталась настоять на отказе от этого, но их угрозы оказались сильнее.
– Вера Ильинична, я понимаю, он игрок. Но это никак не объясняет того, что случилось в тот день здесь, в этой кофейне, – вздохнул парень. – Я никак не могу понять, почему они посмели вести себя столь вызывающе?
– Это действительно очень опасные люди, Егор Матвеевич, – чуть вздрогнув, тихо произнесла женщина. – Признаться, я думала, они устроят перестрелку с вами прямо тут, в зале.
– Для подобной наглости исполнитель должен ощущать за собой покровительство очень серьезных людей, – задумчиво протянул парень, кивая. – А это были только исполнители. Но признаюсь откровенно, я все равно не понимаю, почему ваш муж не может решить проблему обычным путем. Взять ссуду в банке, продать что-то из имущества, обратиться к родственникам или ростовщику в конце концов?
– Все это он уже делал, – вздохнула Вера Ильинична, и по ее щеке скатилась одинокая слезинка. – Ростовщиков особо предупредили, чтобы они и не думали ссужать его деньгами. Родственники отказались помогать, зная, что он все равно ничего не вернет. Ему просто не с чего возвращать. Все имения под залогом по векселям. А банкам хорошо известно о состоянии наших дел. Признаюсь откровенно, мы почти разорены. Из всего имущества остался только особняк, в котором вы бывали. Все имения проданы или отданы за долги.
– Да уж, ситуация, – растерянно проворчал Егор, не понимая, зачем вообще ей нужен был этот разговор.
На двоих мужчин, вошедших в кофейню, он обратил внимание, только когда понял, что они направляются к его столику. А главное, когда вдруг напряглась графиня. Неизвестные, не здороваясь и не спрашивая разрешения, присели к столу и, окинув парня долгими, внимательными взглядами, обратили свое внимание на графиню.
– Решили просить денег у него, ваше сиятельство? – иронично поинтересовался один из них.
– А как это вас касается? – жестко спросил Егор, подбираясь, словно перед прыжком.
– Не стоит так суетиться, молодой человек. К вам это дело не имеет никакого отношения. Скажу больше, вы и знать об этом не должны были, – спокойно ответил все тот же говорливый мужик.
– Но я уже знаю, – хищно усмехнулся Егор. – И должен сказать, что ваши люди повели себя весьма глупо.
– Не вам судить, – тихо прошипел второй.
– Благодаря глупости ваших коллег, теперь мне, – рыкнул парень в ответ.
– Успокойтесь, господин Вяземский. Мы пришли не стрелять, а поговорить, – остановил начинающуюся перепалку первый, вскинув ладонь. – И, если уж вы так хотите помочь этой семье, выкупите их векселя. Всего-то нужно каких-то полмиллиона рублей.
– У меня нет таких денег, – хмыкнул Егор. – Но, если вы не хотите войны, я опишу, как я вижу дальнейшие события и свое отношение к вашей манере вести дела. Готовы слушать?
– Извольте, – хмыкнул первый с явным интересом.
– Что там и как, меня и вправду не касается, но то, что вы смеете трогать членов семьи должника, это низость. Хотите выбить из графа долг, ваше право. Он взрослый, здравый мужчина и должен отвечать за свои поступки. Но пугать женщину и, уж тем более, юную девушку… – Егор скривился, презрительно качая головой. – А теперь слушайте внимательно, господа. С графа можете хоть шкуру снять и перчатки с нее пошить. Меня это никак не интересует. Но если я узнаю, что вы посмели тронуть Веру Ильиничну или, тем паче, Танечку, даю слово, что подниму своих казаков и возьму ваш шалман штурмом. Думаю, вам известно, что умеют мои люди.
– Зачем вам это? – помолчав, глухо спросил первый.
– В делах мужчин не должны страдать непричастные, а тем более, женщины. С самим виновником делайте, что хотите. А вот их, – парень качнул головой в сторону замершей, словно статуя, графини, – не трогать.
– А ведь вы не шутите, – удивленно проворчал первый.