Отправленное дяде письмо с завуалированным указанием на возможный заговор возымело самое неожиданное последствие. Хотя Егор сразу указал, что прямых доказательств у него нет. Все было построено только на предположениях и логических выкладках. Но, судя по всему, и этого оказалось достаточно. Примчавшийся в имение корнет из фельдъегерской службы привез парню письмо от дяди в запечатанном сургучными печатями пакете.
Молодой, чуть старше самого Егора корнет, войдя в кабинет, молодцевато щелкнул каблуками и, протянув пакет, бодро доложил:
– Сударь, отправитель сего просил передать, что очень надеется на вашу расторопность.
– Присаживайтесь, корнет. Сейчас прочту, и все станет понятно.
Присев на самый краешек кресла, корнет выжидательно уставился на парня. Вскрыв пакет коротким кинжалом, Егор достал из него бумагу своего же производства и, чуть усмехнувшись, развернул лист. Ровным, каллиграфическим почерком дяди там было написано, что все его усилия оценены самым высоким образом и что из-за полученного дядей письма парню придется снова приехать в столицу. Это необходимо для серьезного разговора и очередной помощи в переводах.
Стоически вздохнув, Егор сунул письмо в ящик стола и, поднявшись, выглянул в коридор. Позвав слугу, он велел ему отвести корнета к управляющему, чтобы тот озаботился его обустройством на ближайшие два дня. Убедившись, что с посыльным и его конем все будет в порядке, Егор отправился искать Михалыча. Выезжать из имения без сопровождения он давно уже и не пытался. Слишком много было желающих добраться до его головы. Так что пара казаков охраны это даже не оговаривается, как и кучер Никита со своим револьвером.
Крепкому, боевитому мужику явно было скучно жить обычной жизнью, так что Никита подобные выезды воспринимал с большим энтузиазмом. В общем, человек был за любой кипишь, кроме голодовки. Раздав указания, Егор отправился на мануфактуру. Убедившись, что тут все в порядке и никакого срочного вмешательства не требуется, парень велел подготовить к отправке сотню пачек бумаги и вернулся в дом.
Утром день его начался как обычно. С умывания и тренировки. Осень уже вступила в свои права, так что тренироваться пришлось в специально обустроенной комнате. Обрадовавшись, что его организм полностью оправился от всех ранний и их последствий, Егор принялся повышать интенсивность тренировок. Особенно с оружием. Помня, как выручило его умение драться обеими руками, парень привлекал к занятиям сразу двух казаков.
Учебное оружие и кожаную защиту им давно уже сделали, так что работали бойцы серьезно. Синяки, ссадины и тем более ушибы давно уж были не в счет. Тренировочные клинки Егор специально заказал несколько тяжелее обычных, боевых. Нужно было как следует развить руки и плечевой пояс. Так что в то утро звону и шуму было много. Закончив бой парой стремительных режущих ударов, парень отступил назад и тут же услышал одинокие аплодисменты.
Вошедшего в тренировочный зал корнета он заметил с самого его появления, но никак не отреагировал. Не до того было. Казаки наседали на парня от души, не давая спуску. Так что крутиться ему приходилось, словно ужу под вилами. Отставив сабли, Егор принялся расшнуровывать кожаную кирасу, удивленно поглядывая на широко улыбающегося корнета. Тот, убедившись, что бой окончен, подошел поближе и, подняв одну из сабель, растерянно протянул:
– Господи, они словно наковальня весят.
– Это учебное оружие. Его вес помогает научиться вести бой на более высоких скоростях и гораздо дольше, чем обычной, – пояснил Егор, утирая лицо полотенцем.
– Я слышал, что вы прекрасно владеете белым оружием. Но биться сразу двумя клинками, против двух противников одновременно… – корнет удивленно покрутил головой. – Не ожидал. Вот слово чести, Егор Матвеевич, не ожидал. Впрочем, и про ваше умение стрелять тоже многое рассказывают.
– Это кто ж там у вас такой болтливый? – мрачнея, поинтересовался Егор.
– Офицеры лейб-гвардии регулярно заключают пари, что сумеют повторить ваш фокус с подброшенным пятаком, – ехидно усмехнулся корнет.
– Лучше бы просто стрелять учились, – презрительно фыркнул парень, заметив злорадные усмешки своих казаков. – А еще лучше, чтоб они стали каждый год сдавать такую же экзаменацию, как сдают казаки на запись в реестр. Может, хоть чему научатся.
– Как-то вы не очень хорошо о гвардии, – растерялся корнет.
– Вот как раз о гвардии, как таковой, я всегда очень хорошо. А вот об их умении сражаться, увы, не очень. Не по театрам и мамзелям шастать надо, а умения свои увеличивать. Смелости и гонору у них хоть отбавляй, а вот умений гораздо меньше. Впрочем, сами виноваты.