– Мне говорили, что вы смелы, молодой человек, – зло усмехнулся граф. – Что ж, так будет даже лучше. Завтра у Смольного собора. В полдень.
– Вызов брошен мне, значит, выбор оружия за мной, – кивнув, уточнил Егор.
– Верно. Но скажу сразу, подобные дела должна решать честная сталь, – тут же отреагировал граф.
– Навели справки и поняли, что в стрельбе вам со мной не тягаться, – понимающе усмехнулся парень. – Что ж, сталь, так сталь. Сабли. Я так понимаю, бой будет до смерти?
– Вообще-то я говорил о шпагах, – заметно стушевавшись, проворчал граф.
– А чем вам сабли недостаточно честны? – иронично хмыкнул Егор. – Смею напомнить, что сиим оружием пращуры наши славу для государства нашего в боях добывали, и османов, и литвинов и прочих татар окорачивая. Так вы согласны? Или снова юлить приметесь? Впрочем, от всяких заговорщиков иного и ожидать не приходится.
– Хорошо. Пусть будут сабли, – чуть скривившись, кивнул граф. – Вашим противником будет сеньор Метревелли.
«Грузин, что ли?» – чуть не ляпнул парень, но вовремя успел прикусить язык.
– Я думал, что мои дела помешали вам, граф, а вы решили за чужой спиной укрыться? – ехидно поддел он Румянцева.
– Ваши дела помешали очень многим, и потому сеньор Метревелли будет драться от имени всех нас, – вскинув голову, прошипел граф.
– Понятно. Бойца выставили, – хмыкнул про себя Егор, коротко кивая и опускаясь на свое место. – Хорошо. Завтра в полдень, на саблях. Не смею более задерживать, господа, – произнес он тоном, которым тут принято было говорить с прислугой и подчиненными.
– Наглец, – фыркнул граф и, круто развернувшись, направился к дверям.
Остальные тут же отправились следом, а Игнат Иванович, присев на стул, медленно выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы и, не глядя на парня, еле слышно произнес:
– Боюсь, это конец.
– Чей именно, дядюшка, – со злой иронией уточнил Егор.
– Ты не понимаешь, Егор, – мотнул дядя головой. – Этот итальянец – настоящий мастер клинка. Бретер. Выходец из Ордена иезуитов. Люди эти как раз из тех, кого коснулась история, которую ты раскрыл, и они решили избавиться от тебя.
– Скорее, от вас, дядюшка. Ведь изначально вызов тот граф собирался бросить вам. И, похоже, мое вмешательство несколько спутало им планы. Как и мой выбор оружия, – зло усмехнулся парень. – Если я правильно помню, дуэль на саблях – это развлечение наших офицеров. Титулованные дворяне и иностранцы предпочитают шпаги. А это разное оружие.
– Считаешь, что можешь победить человека, сумевшего выйти живым из дюжины дуэлей? – растерянно поинтересовался Игнат Иванович.
– Как говорится, бог не выдаст, свинья не съест, – отмахнулся Егор. – Вот завтра посмотрю на этого итальянца, а там, как бог даст. В любом случае, отступать уже поздно, а становиться снова сиротой, я не собираюсь. Вы тому бретеру не соперник. Уж простите.
– Чего там, – грустно усмехнулся Игнат Иванович. – Я шпагу в руках держал в последний раз лет пятнадцать тому. Еще в турецком походе. Увы, но служба у меня к такому времяпровождению не располагает.
– Вот и успокойтесь. Для драки у вас я имеюсь, – хмыкнул Егор, залпом допивая кофе.
К Смольному собору они ехали молча. Егор, сосредоточившись на предстоящем поединке, старательно вспоминал все приемы, которые ему когда-либо показывали казаки. Страха как такового не было. Были только злость и недоумение. Ну не понимал он, почему кучка продажных шкур может вот так запросто устраивать заговоры и организовывать узаконенные попытки убийства. Ведь, по сути, против дяди выставили настоящего убийцу.
О чести тут и говорить не приходилось. Этого бретера с грузинской фамилией для того и притащили из Италии, чтобы его руками устранять тех, кто им не угоден. Мастер клинка. Обозвали звучно, а вот что там на самом деле, одному богу известно. Хотя, с другой стороны, если он и вправду провел более дюжины дуэлей и по сию пору жив, значит, действительно что-то умеет. Только вся штука в том, что сабля – это совсем не шпага. Не просто ж так тот граф скривился так, словно лимон раскусил. С этой мыслью парень повернулся к дяде и, вздохнув, тихо спросил:
– Дядюшка, а как получается, что куча народу, причастного к заговору, вот так запросто смеет приходить к государеву человеку и бросать ему вызов?
– При дворе, Егорка, имеется несколько фракций. И каждая из них стоит за вполне определенные дела. Некоторые хотят дружбы с Британией, иные – с Францией, а третьи – за Германию с Австро-Венгрией. Понятно, что девизом у каждой такой фракции звучит улучшение жизни в империи. Другой вопрос, каким образом они хотят того добиться.