– Господин Вяземский, – опомнившись, заговорил поручик. – Вас и вашего племянника желает видеть государь. Немедля, – весомо добавил он, обращаясь к Игнату Ивановичу.
– Уже едем, – усмехнулся Егор вместо дяди и, одним плавным движением развернув саблю обратным хватом, воткнул ее в землю.
Шагнув к лежащему телу, парень принял стойку смирно и, плавно склонив голову, отдал противнику последнюю дань уважения. Потом, круто развернувшись, он поспешил к изумленно замершему дяде, на ходу распуская подвернутые рукава рубашки. Накинув френч, он подхватил родича под локоть и, подталкивая к выходу из сквера, тихо посоветовал:
– Очнитесь уже, дядюшка. Нас государь видеть желают.
– Да, государь… – чуть вздрогнув, ожил Игнат Иванович и, тряхнув головой, хрипло проворчал: – Поверить не могу. Убийцу, бретера… словно цыпленка.
– Повезло, – так же тихо отозвался парень, шагая рядом. – Шпагой он бы меня в капусту нашинковал. А вот сабля – это другая история. Тут ловкими вывертами не отделаешься. Тут рубиться надо.
– Молодца, Егор Матвеич, – не удержавшись, вступил в разговор казак, шедший с другой стороны Егора. – Не посрамил науки нашей. Срубил его так, что иному казаку и поучиться не грех.
– Ты и вправду настоящий башибузук, Егорка, – растерянно пошутил дядя, шагая к карете, словно автомат. – Только вот чем все это закончится, я и представить себе не могу. И подумать страшно, что теперь будет.
– Что-нибудь да будет, – фыркнул Егор, подмигивая шедшему рядом казаку.
– Выходит, сии господа осмелились бросить вам вызов открыто? – мрачно уточнил император.
– Точно так, ваше величество, – твердо заявил Игнат Иванович.
– Поручик. А как получилось, что вы не успели к началу дуэли, – вдруг повернулся государь к вытянувшемуся во фрунт офицеру. – Вам же ясно было сказано, где и когда она случится.
– Виноват, ваше величество, – вздернув подбородок, принялся докладывать тот. – После дождя брусчатка скользкая. Коня никак не разогнать было. Копыта скользят. К тому же я буквально на минуту и не успел. Уж никак не думал, что господин Вяземский столь ловок окажется и того итальянца словно каплуна зарежет, – добавил он, бросая на парня непонятный взгляд.
– Да уж. Вот чего никак не ожидал, так это подобного, – нехотя признал царь.
– Одной ловкости тут было бы мало, – вздохнул Егор, заметив вопросительный взгляд государя. – Он прекрасный фехтовальщик, но только на шпагах. А сабля – это совсем другое оружие.
– И вы знали о том? – насторожился император.
– Я до вызова о том итальянце и слыхом не слыхивал, – мотнул Егор головой. – Просто воспользовался тем, что, получив перчатку, имел право выбора оружия. А саблей я владею достаточно хорошо, чтобы суметь противостоять даже такому противнику.
– Черт знает что! – резко поднявшись, жестко произнес император. – Это уже ни в какие ворота не лезет. Ради достижения своих целей кто-то осмеливается устраивать поединок с людьми, полезными государству! Этого я так не оставлю.
Схватив со стола колокольчик, он вызвал секретаря и, не обращая внимания на замерших, словно статуи, подданных, приказал:
– Полковника Угрюмова ко мне. Срочно.
– Слушаюсь, – коротко поклонился секретарь и выскочил из кабинета.
– Что ж. Благодарю вас, господа, – повернулся император к родичам. – Можете вернуться к своим делам. А вами, поручик, я недоволен, – жестко закончил государь, повернувшись к офицеру. – Вам было приказано остановить дуэль, а вы приехали к шапочному разбору. Выходит, надеяться на вас в серьезном деле я не могу. Свободны.
– Покорнейше прошу простить, ваше величество, – заметно побледнев, щелкнул поручик каблуками и, развернувшись, строевым шагом покинул кабинет следом за Вяземскими.
Родичи, попрощавшись с секретарем, вышли в коридор и, не обращая внимания на мрачно замершего поручика, отошли к окну, чтобы немного перевести дух.
– Да уж, история, – растерянно выдохнул Игнат Иванович, утирая лоб платком.
– Всякое бывает, – хмыкнул Егор, продолжая прокручивать про себя все, что ему так не понравилось в этом деле.
Больше всего он никак не мог понять, почему та кучка титулованных дворян посмела так открыто противостоять всему, что затеял сам государь. Ведь это практически прямое признание отказа подчиняться высшей власти. Они так уверовали в свою безнаказанность или решили, что даже сам император не посмеет принять против них жестких мер? Додумать свою мысль парень не успел. Малость отдышавшийся поручик, шагнув к ним, тихо произнес, глядя на Егора:
– Скажу прямо, сударь. Я очень надеялся, что вы проиграете, и тогда смерть моего родича будет отомщена. Но, видать, вам сам черт ворожит. Столько раз ходить по самому краю и выживать, это невероятно.