Панорама расширилась, здание общежития стало видно целиком. Зилль пришло в голову, что её не сразу и обнаружат: в сумерках выпавшую было почти не различить. Да и почти никого не было в здании в тот воскресный день, разъехались все…
- Есть! – коротко сказал Ланге.
«Барокамера» на секунду вспыхнула изнутри – невидимый шов обозначился огненной линией – и тёмная фигурка на экране мгновенно полетела вниз. Зилль вцепилась в подлокотники.
Всё происходило беззвучно. Какие-то доли секунд!
Потом она увидела, как Макс, страшно побелев, в ужасе попятился назад, повернулся и исчез в дверном проёме.
Экран погас.
Зилль оцепенело смотрела в пространство.
Всё увиденное упорно казалось сном, который она наблюдала извне. Прежний мир показался ей сейчас таким тоскливым и мрачным! Отчего же вдруг так сильно защемило сердце?!
Она вдруг поняла: родные, которые остались там – им предстояло тяжелейшее испытание…
Увидев, как Зилль, сморщившись, начинает сползать по креслу, Ланге бросился к ней, на ходу схватив что-то с приборной панели. Развернул ей руку и быстро приложил это «что-то» к запястью. Девушка ощутила, как её кольнуло, после чего сразу настало полнейшее безразличие... Ланге обернулся к Риафаи и пробормотал:
- Кто из нас неосторожен?
- Это называется: перерезать пуповину, – бесстрастно промолвила женщина. – Теперь в её сознании существует граница… Точка Невозврата.
Ланге переместил кресло с девушкой к боковой приборной панели и стал крепить к её голове и запястьям небольшие приборы. И хотя глаза девушки глядели равнодушно и вообще она была индиферрентна, он всё равно ей пояснил:
- Сейчас действие успокоительного пройдёт, и мы займёмся твоим здоровьем.
Музыка, незаметно утихшая в пространстве, выплыла снова и слегка изменила тон. Теперь звучали переливы, похожие на множество арф.
Вскоре ресницы Зилль дрогнули. Она слегка повернула голову:
- Как сказала бы Машка Котова, «плющит меня конкретно». Чуть с ума не сошла. Вы, наверное, считаете меня истеричкой.
- Нет! – нежно заверил её юноша, неторопливо продолжая покрывать девушку приборами; небольшие металлические и светящиеся кружочки и эллипсы прочно прилипали к ней. – Любому твоему современнику было бы сложно сохранить равновесие в такой необычной ситуации.
- Что это за наклейки на мне? Вы хотите снять кардиограмму?
- Мы должны подготовить твой физический проводник, твоё тело – к условиям нашего мира. За этот немалый промежуток времени люди несколько изменились.
Пока он это говорил, девушка почувствовала, что спокойствие к ней вернулось.
И, кажется, даже чувство юмора!
- Так… - она прищурилась. – Ты сейчас скажешь, что это – ненастоящий ваш облик, и в вашем прекрасном будущем у людей проклюнулись жабры, прорезалась чешуя или просто появилась ещё одна пара ног, и мне срочно надо всё это присобачить…
Закончила она свою речь под весёлый смех; при этом излучения пришельцев из будущего засверкали всеми цветами радуги, словно новогодние фейерверки. Потрясающе красиво!
- Что ты, Зилль! – встряхнула своими белоснежными волосами Риафаи. – Конечно же, это наш нормальный облик. Мы не мутировали в монстров! Однако нам удалось избавиться от многих болезней. Против некоторых вирусов твоего времени в нашем мире уже просто не будет иммунитета. Мы должны провести полную стабилизацию, очищение и исцеление твоего организма. Что-то на генном уровне, что-то на энергетическом, что-то и на физическом. Загрязнённая среда, некачественная пища, избыток стрессов причиняли достаточно большой урон…
- Представляю, какую кучу диагнозов сейчас выдаст ваш компьютер… Или что там у вас… - обречённо сказала Зилль.
- Всё не так плохо, - ободряюще сказал Ланге. – Это видно по твоим излучениям. По вибрациям сознания…
- То есть, вы меня перенастроите, как инструмент?
- Очень похожее сравнение. – кивнул он. – Ты станешь «лучше звучать».
- Подождите, но ведь вы же историки, а не медики! – наклонила девушка голову, облепленную «датчиками». – Или у вас все умеют всё?
- Так не бывает, - вздохнула Риафаи. – В вашем времени люди ждут внешних симптомов болезни, потом обращаются к врачу. В нашем – до внешних симптомов дело почти никогда не доходит. За физиологической составляющей человека бережно следит Биокомпьютер.
- Машина?! – испуганно приподнялась в кресле Зилль. – А если машина ошибётся?! В любой программе возможен сбой…