Заодно движение вспомнил. Кажется. Как монах показывал.
Выбрал место, чтобы встать к склону поровнее. Нечего всякий брак делать. И, переложив руну в правильную руку, сотворил молнию.
В ночной тиши раздался грохот, который днем можно было списать на строительный шум. Молния прошла прямо сквозь песок, на мгновение ослепив меня. Пожалуй, в следующий раз стоит зажмуриться.
Проморгавшись, я убедился, что зрение я не потерял. И поспешил к склону, чтобы проверить — много ли стекла получилось наплавить.
Увидев здоровенный пласт стекла, я подумал, что магия — это очень хорошо. Но стекло оказалось слишком толстым и тяжелым. Пришлось бить по всей разработке молниями, а заодно приучиться к контролю. Едва ли у руны есть только один режим.
Но, приноровившись, я понял, что силу можно контролировать. Как и время. От времени зависит толщина получившегося стекла. А от силы — площадь.
Через полчаса я умудрился весь карьер превратить в стеклянный каток. Но так и не сделал хоть сколько-нибудь подъемных стекол. Да, некоторые были толще, другие — тоньше. Чуть больше или чуть меньше, но все они имели площадь не меньше, чем в пару квадратных метров. Большие, тяжелые, громоздкие. НО! Это были стекла.
Когда я пытался поднять с песка очередное, к карьеру уже приближались работники. Восхищенные увиденным, они без вопросов принялись мне помогать. И вдвоем, втроем — нам удалось вытащить наверх стекла. Толстые, не слишком ровные — но зато они пропускали свет и, если правильно установить, наверняка перекрывали еще и воздух.
Везти стекла на телеге оказалось очень непросто. Хотели положить два подряд, но давление оказалось таким большим, что нижнее стекло лопнуло. Пришлось смягчить еловыми ветками. Идеально подошла бы солома, но ее рядом не было. Так что погрузили не все стекло, а, когда отвезли в Рассвет, оказалось, что запасы стекла еще и резать нечем. А ломать, как попало, его нельзя.
Благая идея, приправленная местной магией, оказалась пустышкой. Зато я увидел, что уже работает Орек, который прямо в земле сделал углубление, а рядом в очаге разводил костер.
— Наковальню решил отлить, — пояснил кузнец. — Иначе работать никак не получится. А ты чего привез?
— Стекло, — проворчал я.
— А, так формы нужны. Я могу сделать пластин и из них нагнуть форм. Насыпаешь туда песок, а потом спекаешь его. Будет печь, будут и стекла.
Я с некоторой завистью посмотрел на форму, потом задумался и спросил:
— А из того металла, что есть у нас, можно сделать полосу и превратить ее в пильное полотно? Или будут какие-то трудности?
— Мягковат металл, — признал Орек. — Лучше тот, который на мечи идет. Специально сейчас на производство никто не пускает металл.
— Привезу тогда.
— Ну удачи, — скептически хмыкнул кузнец.
А я отправился на поиски Конральда и Йоля. Первый мне был нужен для охраны, а второй — для указания места, где стоит искать.
Раздобыли телегу, пару лошадей — на случай, если груз окажется слишком большой. Конральда посадили вперед, а мы с Йолем расположились в телеге.
— Откуда ему знать, где лежит оружие? — прошептал Конральд, завидев старика. — Я бы охотнее поверил, что он ведет нас в ловушку!
— Нам рановато опасаться ловушек, — ответил я. — Да, мы кое-кому успешно перешли дорогу. По большей степени это сделал я сам, но в то же самое время у нас живут Кирот и Вардо...
— Влияние любого торговца знаешь, где заканчивается? Там, где начинается реальная сила. Пойми одну вещь, Бавлер. Есть законы. Есть сила. И это не одно и то же. Больше тебе скажу, на самом деле реальная сила порой противостоит закону.
— Конральд, ты, кажется, перестал разговаривать с людьми и начал слишком много думать, — ответил я ему.
— Как раз наоборот. Из бесед и вытекает истина. Закон работает не всегда. Но если так, то для чего он был создан, а, Бавлер?
— Без сложных вопросов, пожалуйста, — меня аж передернуло. — Если ты хочешь просто рассказать мне о чем-то важном, то будь так добр, расскажи. А я уже буду принимать. Или не буду принимать.
— Для шестнадцатилетнего ты...
— Слишком борзый? — фыркнул я.
— Слишком умного из себя корчить начал, — вздохнул Конральд. — Но дело не в этом. Если ты не поймешь прописных истин, то ничего хорошего ни тебя, а, следовательно, еще и меня, ждать не будет.
— Хорошо, — смирился я. — Говори.