— Я тоже послушаю, — присоединился к нашему разговору Йоль.
— Представьте, что есть один сильный человек. Который может поколотить любого другого из десятерых. И даже двоих. И даже троих. В нормальных условиях десятеро могут объединиться, поколотить силача и жить дальше в мире. Но есть закон. И он ограничивает силача. Если он нападет на кого-то из нормальных людей, то его обязаны наказать за нарушение.
— Ну вроде бы как все логично, — откликнулся я. Да и Йоль тоже покивал.
— Нет, не понял ты. Наказать может кто угодно. По большому счету, так оно сейчас и происходит в нашем мире.
— Судебную систему я не знаю. Не сталкивался.
— Если бы не было закона, проще говоря, десять обиженных объединились бы и сделали бы то же самое с силачом. Потому что так легче.
— И прям вот все десять? — уточнил я. История эта уже казалась мне какой-то совсем неправдоподобной.
— Вот прям так. Все десять. Правила раньше были. А закон сейчас подразумевает кучу тонкостей. И если после такого объединения все равно оставалась хоть какая-то связь между людьми. И даже несколько лет спустя что происходит? Они могут встретиться и вспомнить — смотри-ка, как мы тогда его!
— Допустим, — нехотя согласился я. — Есть что-то такое. Как братство.
— Близко, — кивнул Йоль. — Вот мой дед на войне так побратался. Была компания, так они все вместе до конца были.
— Опять про войну, — протянул Конральд.
— Мы от нее никогда не уйдем! Люди не перестанут воевать! Но... очень интересно рассказываете, продолжайте, пожалуйста! — и Йоль нервно поправил очки, переживая, что без очереди влез в разговор.
— Так вот, — сердито продолжил наемник, недовольный тем, что его историю прервали. — Потому что объединялись чувством, прежде всего. Единство — вместе сила. Вместе справимся. И так далее. А когда объединяются по закону... черт... Это как пытаться обуть вместе два левых сапога. Вроде бы идти можно, но мозоли натирает, люди смотрят искоса. Доходишь, сбрасываешь к черту и потом эти сапоги больше никогда не встречаются.
Йоль сперва хотел что-то сказать, но, дернувшись в порыве, промолчал, задумавшись. Аллегория интересная, но только всегда ли так бывает в жизни, думал я. А Конральд тем временем продолжил:
— В том и разница. По закону все чувствуют себя обязанными. Силач обязан не нападать. Слабые обязаны что-то сделать. Объединиться. Или позвать кого-то. Потому что НАДО. А когда действительно НАДО, силач может найти второго такого и попрать закон так, что те, кто его придумали, а придумывает обычно один, без учета мнения других, пострадают гораздо сильнее, не будь такого закона.
Мы въехали на мост. Конральд напряженно управлял телегой и не говорил ни слова. Но вроде бы он до сих пор сохранял свою прочность. Хотя мы старались загрузить его телегами с грузом. То ли еще будет, когда мы вернем Бережок!
Стоило нам только съехать на твердую землю, как нам навстречу прокатилась пара телег. Все еще забирали зерно из Бережка. Я помахал. Кучер махнул в ответ. Вот и началась эра транспорта в регионе. А то совсем уж пусто было.
— Так вот, — продолжил тем временем Конральд. — Я веду это к тому, что закон придумывают самые слабые, чтобы прикрыться средними от самых сильных. Но если этого недостаточно — а чаще всего при желании сильных показать эту самую силу этого и не бывает достаточно, закон очень быстро стирается вместе с его авторами.
— Ты хочешь сказать, что нам надо плевать на правила и действовать самостоятельно? — уточнил я. — Создавать свои правила, как я того и хотел, но вдобавок иметь силы ровно столько, сколько захотим мы сами. Не пользоваться ограничениями, которые накладывали другие?
— В целом... да. Хочешь ты строить крепости во всей границе — строй. Хочешь двадцать солдат на тридцать жителей — делай. Иначе к тебе придет враг, а ты не готов.
— Стращаешь мальца, — ухмыльнулся Йоль. — Пока сильные мира сего балуются, мы в безопасности.
— Вот... никогда не говори! — воскликнул наемник. — Сегодня войска Мордина берут форт, готовятся идти на Поляны, чтобы потом окружить и сломить Пакшен, а завтра они уже стоят возле Нируды с сотней лодок, чтобы стереть с лица земли Рассвет! Бавлер, к счастью, понял мою мысль. Надеюсь, что и реализуешь ты ее так же быстро, как и усвоил.
— Надеюсь, что мне не придется делать ничего особенного для этого. И так рук в Рассвете не хватает, — откликнулся я. — Но если надо наращивать силу поселение, то надо просто потренировать людей и все.
— Хочешь, чтобы все знали базовые принципы? — ухмыльнулся Конральд. — Можно устроить. Но лучше зимой. И люди согреются, и строить почти ничего не нужно. Так куда едем? — он остановился на развилке.