– Он стал дышать спокойнее, – заметил Макаллан.
Соколица откинулась на спинку стула. От непривычной работы у нее разболелась голова. Она молча наблюдала за лицом Рогиса – юноша успокаивался.
– Теперь нужно немного подождать, – сказала она. – Он поправится.
Перед тем как улечься спать, лучница отодвинула в сторону старую штору и распахнула окно, впустив в комнату свет и прохладный ветер. Ей дали жаровню, И один уголек сиял в темноте – одноглазый змей, свернувшийся возле постели. Где-то на склонах гор рыже-коричневый медведь продолжал упорно двигаться на север. Не обращая внимания на боль, пульсирующую в висках, Соколица открыла свой разум, сосредоточившись, как ее учили, и потянулась через белое безмолвие, чтобы отыскать знакомое сознание, точно безупречную мелодию. Она коснулась разума лося и барсука, гуся и козы, а однажды едва не вошла в контакт с одиноким охотником-человеком, но Соколица искала не их. Наконец она вздохнула и решила отказаться от дальнейших попыток.
Усталая женщина проснулась посреди ночи. Кто го плакал. Безутешные тихие стоны заставили ее открыть глаза. Звуки почти сразу же стали стихать, и она улаз ливала лишь отзвуки плача. Нет, они доносились не из соседней комнаты: Рогисспал – юноша постепенно поправлялся. «Это тебя не касается», – сказала себе лучница и засунула голову под подушку. Но плач не прекращался.
Она села, недовольная собой. Девять лет Соколий спала в казарме, в окружении сотен солдат: она давно научилась защищаться от кошмаров заскучавших по дому юношей… Но зовущий голос не был молодым. То был мужчина, полный отчаяния. Перед ее мысленным взором возникло узкое неподвижное лицо в обрамлении темных волос: Азил, лютнист, чьи пальцы больше никогда не будут перебирать струны. Кто-то сознательно причинил ему ужасные страдания. Вновь нахлыну ли волны чудовищного холода, миазмы ненависти и жестокости, наполняя се спальню, точно темный дым. Из далека послышался шепот: «Ты никогда не будешь свободен, маленький предатель. Твоя душа лежи! На моей ладони; мне нужно лишь сомкнуть пальцы… ты никогда не будешь свободен. Тебе никогда не будет тепло». Извращенный и злобный тихий шепот, подобии лезвию кинжала, проникал в ее тело, рассекал кости.
И тогда Соколица послала яростный приказ: «Проснись!»
Приказ вырвал Азила из сна. Все его дрожащее тело покрывал пот. Содрогнувшись от жалости и отвращения, Соколица разорвала контакт. Отбросив одеяла, они встала, подошла к окну и распахнула створки. Холодный воздух ночи ворвался в спальню. Небо было чистым. Она посмотрела на созвездия, беззвучно повторяя их названия: Кинжал, Фонарь, Лодка. А вон то, с двумя красными звездами, называлось Ящерица. Соколица глядела на звезды до тех пор, пока не успокоилась. Вскоре холод и усталость загнали ее обратно в постель. Обратившись с искренней молитвой к Седи, богине снов, она попросила ее, чтобы кошмары больше не возвращались к Азилу – хотя бы в эту ночь, – и накрылась одеялом с головой.
ГЛАВА 14
Соколица, как всегда, проснулась рано.
В первое мгновение она не поняла, где находится. Прикосновение чистого прохладного воздуха к коже напомнило ей воздух Войаны, ее родного города. С закрытыми глазами она старалась услышать тихое дыхание своей сестры Аны, спавшей на соседней постели…
Потом открыла глаза и увидела темные стены, жаровню и закрытое ставнями высокое узкое окно. Нет, ночь прошла вовсе не в доме матери. Лучница встала и оделась. В Крепости было тихо, только часовые патрулировали бастионы. Кухонный дым поднимался в серое рассветное небо. Соколица почистила и смазала оружие. Покончив с этим, отправилась завтракать. В обеденном зале пахло колбасой. Входившие солдаты позвякивали оружием. Как только Соколица вошла в зал, ей кто-то помахал рукой. Она подошла – Хью и Орм сидели за одним столом. Хью подвинулся и предложил ей сесть с ними.
После завтрака женщина отправилась искать Карадура Атани. Сначала поднялась в башню, куда ее отправил Дерри, светловолосый паж. Однако там лорда-дракона не оказалось. Тогда Соколица решила посмотреть, нет ли Карадура в казармах, потом вернулась в обеденный зал и даже заглянула на кухню.
– О Боги, – раздраженно фыркнул лысеющий мужчина в фартуке, – что ему здесь делать? Ты была в конюшнях?
Она поискала Карадура в конюшнях и в полях, где тренировались солдаты.
– Нет, – покачал головой Герагин, – утром его здесь не было. Может быть, он в башне?
Выйдя из конюшен, Соколица пересекла небольшой плац. Одинокий всадник гонял по кругу крупного чалого мерина. Она узнала Азила Аумсона. Его руки в перчатках неподвижно лежали на холке лошади, едва касаясь поводьев, он заставлял мерина выписывать восьмерки, направляя его бедрами и коленями, как это делают лучники, когда им приходится стрелять с седла.