Он оказался слева от лучницы.
– Скажите им, чтобы не подходили близко, – попросила она, и лорд-дракон тут же отдал приказ. Медведь, – позвала она. – Не тревожься, мой друг, мы тебя освободим.
Животное пристально смотрело на Соколицу. В его желтых диких глазах не осталось ничего, кроме ненависти.
Террил нежно коснулась его закрытого разума: ярость, страх, растерянность, недоумение.
– Это твой друг, верно? – тихо спросил лорд-дракон. – Да. Его настоящее имя Огиер Иниссон. Но никто так его не называет. Он Медведь. Он мой друг и друг Волка Дахрани.
Она вновь прикоснулась к разуму Медведя, но ощутила лишь полную апатию и безмерную усталость. Сквозь миазмы страха и гнева Соколица потянулась к человеческим воспоминаниям.
Огонь в темноте, золотая вспышка, монеты на ладони, мускусный запах женщины, тепло обнаженной кожи, терпкий вкус вина на языке…
«Медведь, – беззвучно позвала она, – вернись. Мы друзья. Вернись».
Казалось, алый туман закрыл солнце. Огромный медведь превратился в бородатого мужчину с бронзовыми волосами, который сделал шаг и упал лицом в мягкий снег.
Соколица опустилась рядом с ним на колени и перевернула на спину. Она запустила руку под куртку и рубашку, проверяя, петли крови. Потом коснулась лица. Оно было горячим, но жара лихорадки не чувствовалось. Медведь не был ранен, он даже не заболел. Негромко застонав, он пошевелил волосатой рукой. Карадур присел рядом с ней.
– Это тот медведь, следы которого видел Марек, – медленно проговорил он. – А потом он превратился в человека?
– Да. Мы вместе пришли из Уджо. Но потом он отправился собственным путем – Медведь всегда так поступает. А я не могла оставить Волка и Теа непогребенными. Я просила его подождать, но он отказался. Медведь всегда отличался упрямством.
– И все это время он нас преследовал?
– Нет, милорд. Он опередил нас. Медведь раньше сумел перейти горную гряду.
– Тебе следовало рассказать о нем еще до того, как мы вышли из замка.
Карадур говорил спокойно, но Соколица чувствовала, как рвется наружу ярость дракона.
Она ждала, стоя на коленях в снегу, чувствуя, как стекает по спине пот. Наконец его гнев начал стихать.
– Ты можешь его разбудить?
– Я попытаюсь.
Соколица положила ладонь на сердце Медведя. В его разуме царил хаос: клубился отвратительный серый туман, красноглазый волк готовился к прыжку, разъедающий точно кислота шепот, золотой дракон… И тут она ощутила, что Медведь приходит в себя.
– Ох! – Его желтые глаза открылись. Соколица отскочила назад, а человек мгновенно оказался на ногах. – Соколица? – Он пошатнулся, пальцы сжались в кулаки и тут же разжались.
Потом его плечи опустились; лучница увидела, как он быстро окинул взглядом выстроившихся полукругом всадников и высокого человека в темном плаще, стоящего рядом с ней.
Медведь глубоко вздохнул.
– Господи, как же я хочу есть!
Карадур приказал сделать привал. Они разбили лагерь на открытом месте возле огромного камня. Лорд-дракон протянул руку – и тут же вспыхнуло пламя. Медведь с огромным аппетитом проглотил три полусырых куска мяса и вволю выпил красного вина. Ом ел, как человек, голодавший несколько дней.
– Уж и не помню, когда я ел в последний раз, – извиняющимся тоном признался он. – Впрочем, у меня остались воспоминания о том, как я что-то пожираю, тогда я полностью превратился в медведя.
– Расскажи, что с тобой произошло, – попросил Карадур.
У костра сидели шестеро: Соколица, Медведь, Ма-каллан, Лоримир, лорд-дракон и Азил Аумсон. По периметру лагеря Лоримир выставил часовых.
– Все дело в тумане. – Медведь поднял руки, посмотрел на них, а потом опустил на колени. – Я потерял свой посох, – печально добавил он. – Должно быть, уронил в снег.
– Туман, – напомнила Соколица.
– Да. Я слышал истории о нем, мне приходилось сталкиваться с магией… – Он немного помолчал. – Так, фокусы и всякая ерунда. Поэтому я пошел вперед, проклиная вонь, но без страха. Я лишь испытывал некоторое беспокойство, поскольку туман был очень густым и была вероятность оступиться и упасть в расселину. Поэтому я держал перед собой посох. – Он показал, как ощупывает дорогу, точно слепой.
– И что ты видел в тумане? – спросил Карадур.
– Свет и теин. Причудливые лица; мороки. Я видел чешуйчатого, клыкастого зверя, но стоило мне взмахнуть посохом, как он тут же исчез, так что я сразу понял, что монстр не настоящий. Однажды я увидел лицо матери, какой она запомнилась мне в детстве. Она умерла больше десяти лет назад… – Медведь пригладил влажную бороду. – Потом зверь вернулся и напал на меня. От него отвратительно пахло, словно он давно умер.