На этом участке дороги, первом участке сухопутного пути к Харнабхару, пилигримы шагали беззаботно. Одетые в разнообразные одежды, по большей части в рубище, они странствовали группами или в одиночку. Некоторые шли босиком, заявляя, что умеют управлять своим телом и не чувствовать холода. Тут и там в отрядах путешественников звучали музыка и песни. Это было серьезное событие для верующих — побывавший в Харнабхаре и прошедший тропой пилигримов пользовался на родине почетом до конца своих дней — и все равно это был праздник, и потому все радовались. На несколько миль от Ривеника вдоль дороги были устроены лавки, где желающие могли купить эмблемы Колеса или провизию в дорогу. Часто тут торговали крестьяне из Брибахра (граница была совсем рядом), они спускались с гор и продавали идущим продукты своего труда. Этот участок пути был самым легким.
Потом дорога начинала круто подниматься в горы. Постепенно воздух становился разреженным. Цветы на кустах с кожистыми листьями мельчали, хотя и не исчезали. Крестьяне тоже встречались все реже — мало кто решался подняться сюда из долины. Пилигримы лишь изредка дули здесь в трубы — для этого уже не хватало воздуха. Полз шепоток о случаях грабежа.
Но эта дорога по-прежнему хранила дух приключения, возможно величайшего приключения жизни. Они вернутся домой героями. Небольшие трудности не помеха. Таверны, где пилигримы ночевали, если могли себе это позволить, становились все беднее и строже, сны путников — все тревожней. Ночи наполнял звук неустанно падающей воды (может быть, вечно падающей) — напоминание о том, что над головами у них, скрытые в облаках, таятся невообразимые выси. Поутру они продолжали путь в тревожном молчании. Горы требовали молчания и подавляли любой начатый разговор. Искусство праздной беседы родилось внизу, в долинах.
Дорога по-прежнему поднималась в горы, по-прежнему вдоль своенравной Венджи. Путники упорно продвигались вперед. В конце концов наградой им становился чудесный волшебный вид.
На подходах к Снарагатту, расположенному на высоте пяти тысяч метров над уровнем моря, облака расступались, что случалось не часто, открывая вид на северо-запад, на неровную горную страну с ужасными пропастями, над которыми парили стервятники. Даже у края горной страны остроглазым пилигримам удавалось различить долины Брибахра, голубые из-за дали или, возможно, от изморози.
Перед входом в Снарагатт снова появлялись лавчонки, сначала редкие. В одних торговали орехами или горными фруктами, кое-где предлагали полотна с горными пейзажами, написанные дурно из-за стремления к сильной идеализации. Появились дорожные указатели. Потом следовал поворот дороги — и другой (до чего уставали к тому времени ноги!); на обочине — лавочка торговца печеньем; потом пилигримы видели высокий деревянный шпиль — новый поворот — людей — толпы — и начинался Снарагатт — да, Боже! — Снарагатт, где можно было получить ванну и чистую постель.
В Снарагатте имелось множество церквей, среди прочих — копии харнабхарских. Шла оживленная торговля картинами и гравюрами с видами Харнабхара. По слухам, зная, куда обратиться, можно было купить даже подлинный сертификат, подтверждающий, что ты действительно побывал в Харнабхаре и видел Великое Колесо.
Ибо Снарагатт — несмотря на все труды, потребные, чтобы добраться до него, — был ничто, лишь остановка в пути, лишь начало настоящей дороги. Снарагатт был тем местом, откуда начиналась подлинная дорога к Харнабхару. Обещая все на свете, Снарагатт тем не менее был пробным камнем рухнувших надежд. Многие приходили к убеждению, что слишком стары, или слишком устали, или слишком больны, или просто слишком бедны для того, чтобы отправиться дальше. Такие оставались тут на день или на два, а потом устремлялись в обратный путь к Ривенику, к устью своенравной реки.
Ведь Снарагатт когда-то граничил с тропиками. Еще севернее, выше в горах, климат быстро становился суровым. Многие сотни миль отделяли Снарагатт от Харнабхара. Чтобы пройти такой путь, требовалось подлинное упорство и даже более того.
Лутерин Шокерандит, Торес Лахл и Харбин Фашналгид ночевали в Снарагатте в гостинице «Звезда». Точнее, они ночевали на открытой веранде, устроенной под раскидистыми вязами во дворе гостиницы «Звезда». Шокерандит, тщательно продумавший их путь еще в Ривенике, не хотел попадаться на глаза толпам пилигримов, наводнявших гостиницу. Спать на веранде было удобно, поскольку предприимчивые хозяева давно уже устроили здесь трехъярусную кровать.
Самый верхний ярус занял Фашналгид, посередине лежал Шокерандит, а в самом низу — женщина. Фашналгиду такое распределение мест совсем не понравилось, но Шокерандит принес каждому из них по трубке с оччарой, травой, растущей на горных склонах, и они заснули с покоем в душе. Путь от Ривеника до Снарагатта они проделали в легкой повозке, вместе с другими состоятельными странниками. Завтра они пойдут договариваться насчет упряжки с санями. Но этой ночью им нужно было отдохнуть. Небо над горами очистилось от туч, наверху блеснули знакомые созвездия: Шрам королевы, Фонтан, Старый всадник.
— Торес Лахл, ты видишь звезды? Ты можешь назвать их? — спросил сонным голосом Шокерандит.
— Могу — это звезды... — Торес слабо усмехнулась.
— Тогда мне стоит спуститься к тебе и объяснить.
— Звезд так много...
— Значит, это займет много времени...
Но Лутерин заснул прежде, чем сумел двинуть рукой, и даже крики животных, доносящиеся со склонов гор, не разбудили его.
На следующее утро Шокерандит поднялся с кровати усталым и разбитым. Он облачился в волглые от ночного тумана одежды и разбудил Торес Лахл.
— Оставшуюся часть пути нам придется спать только в одежде, — сказал он ей.
Не дожидаясь Торес, он отправился к лавочке, чтобы купить снаряжение, которое понадобится им в дорогу длиной в месяц. Над дверью лавочки имелась вывеска: «СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ», под вывеской было намалевано Великое Колесо.
Лутерин был взволнован. Фашналгид, настоящий ускут, всегда считал Шивенинк всего лишь горной провинцией, забытой государством. Но Лутерин Шокерандит знал больше. Расположенный вдали от столицы Шивенинк был наводнен полицией и доносчиками. После того как Фашналгид убил солдата, по его следу наверняка пустили полицию и военные части. Шокерандит с тоской думал о том, какие беды они могли навлечь на Эедапа Мун Одима и его брата, а также Хернисараха.
Назвавшись вымышленным именем, он купил в лавке необходимое снаряжение и отправился договориться насчет упряжки, которую зафрахтовали заранее. Упряжка должна была довезти их до Харнабхара — к безопасности, к поместью отца.
Фашналгид поднимался утром не так энергично. Как только Шокерандит вышел с веранды, капитан бросил притворяться спящим и спустился на нижнюю кровать к Торес Лахл. Теперь, когда ее дух был сломлен, она уже не оказывала сопротивления.
— Лутерин убьет тебя, если узнает, что ты делаешь, — говорила она.
— Заткнись и получай удовольствие, дурочка. Когда время придет, я позабочусь о нем.
Фашналгид сжал Торес Лахл в медвежьих объятиях, обхватил ногами, раздвинул ей колени и вошел в нее. От его мерного пыла трещала слабая кровать и тряслись стены веранды.
Снарагатт был поделен на две части: собственно Снарагатт и Северный Снарагатт. Обе части располагались вплотную друг к другу. Обе части города разделяли от силы сто футов и выступающий углом край утеса. Снарагатт был защищен горной стеной, вздымающейся над ним. В Северном Снарагатте с гор дули незатихающие ветра, отчего температура там всегда была ниже на несколько градусов. Упряжки, отправляющиеся на север, можно было найти только в Северном Снарагатте. Климат главного Снарагатта был для них слишком мягок.
Шокерандиту понадобилось два часа, чтобы убедиться: все готово к дальнему переезду. Он хорошо знал народ, с которым ему предстояло иметь дело. Это были горцы, ондоды, что означало — по крайней мере в переводе с простого языка этих людей — либо «люди духа», либо «одухотворенные люди».
Один из ондодов должен был стать погонщиком упряжки. С ним отправлялся и раб-фагор. У погонщика имелись хорошие сани и упряжка из восьми собак-асокинов.