Томас Краг
Зима
Я живу здесь в хижине, и в окно ее не вижу ничего, кроме льда и снега. Только в полнолуние и в ясную погоду я различаю вдали тюленей, или белого медведя, или чаек. А иногда вижу человека, направляющегося к дому пастора, на другой стороне горы. Мужчина ли это или женщина — я не знаю. В сумеречном воздухе, этот странник похож на длинношерстную собаку. И я живу здесь совсем один, с тех пор как лишился Марии и Иоэля. И хотя с тех пор уже прошло много лет, я все-таки помню их и тоскую по ним, особенно с приближением долгой зимней ночи, в часы, когда облака плывут, как морские птицы, туда, где сливаются небо и море. Друзья! как рдеют облака, когда заходит солнце! И пурпурные, и алые, и зеленые, и похожие на старое золото.
Иоэль стал моим другом в первый год, когда я поселился здесь. В одну темную ночь он попался мне навстречу с красным факелом в руке, и никто не следовал за ним. „Кто ты?“ крикнул я и остановился; я возвращался с тюленьей охоты. „Иоэль Снева“, ответил он. И он продолжил беседу и рассказал, что возвращается с похорон своего отца. Мы пошли вместе; он проводил меня до моей хижины и провел там ночь. На следующий день мы вместе отправились на рыбную ловлю. Он был опытный человек, он дал мне много хороших советов и стал моим другом.
Иоэль родился здесь и прожил здесь всю свою жизнь. У него были крепкие мысли и твердая воля. Он никогда не тосковал по другому, далекому миру.
И когда, осенью, в последний раз заходило солнце, чтобы снова показаться только весной, Иоэль сидел дома и открыл дверь ночи и мраку. Я же, пришедший из других мест, поднялся на гору и смотрел вслед уходившему огненному шару, и почувствовал, что тяжелые слезы навертываются у меня на глаза. Потому что заходящее солнце было для меня как бы дорогим существом, которого я лишался. Такими же слезами я плакал в тот день, когда умерла моя мать, или же в день смерти моей сестры, которая когда-то была высшей отрадой моей жизни.
Я не помню, в какой год после моего приезда я встретил Марию; но я встретил ее как-то вечером перед наступлением долгой зимней ночи. Я шел через обширное снежное поле, направляясь к горе. С востока надвигалась ночь; ибо солнце уже наполовину зашло. На горе я увидел молодую девушку, она была одна и тоже хотела взглянуть на исчезавшее солнце.
Я еще помнил городские нравы и обычаи в поклонился ей, она кивнула мне головой. И мы стояли оба молчаливые, и смотрели, как исчезало солнце.
И когда оно совсем исчезло, и на небе остались только звезды, я хотел повернуться к молодой девушке; но я увидел только, как она исчезла по направлению к дому пастора, убегая от меня и от темноты. И я просто улыбнулся ее страху и пошел домой, думая о том, что я все-таки заглянул ей в глаза, и что ее взор опять-таки покоился в моем, трепетно и нерешительно, как пугливая птица с дрожащими крыльями. И с того дня я часто надеваю лыжи и в сопровождении Иоэля и старого волкодава, или же с одною собакой, скольжу через поля и смотрю на свет в каморке пастора... Или я иду в церковь и отыскиваю Марию под старой картиной, изображающей „Рождество Христово“ или же „Звезду, указывающую путь волхвам“. И она издали видит мое приближение, и, хотя между нами не произнесено ни слова, я теперь уже знаю, что покорил ее сердце. Да, многие думают, что привычка может создать любовь, и что слово может создать любовь. Я же говорю, что великую любовь создают одиночество и первая встреча.
Я: „Мой душевный склад и неотвратимое в моей жизни увлекли меня в страны долгих дней и долгих ночей. Я не такой, как дети земли; ибо, если Бог и гневается на детей земли, Он все-таки любит их в своем сердце. Но меня Он не любит, хотя бы я и старался угождать ему. Вот почему я бежал сюда, к ночи, которая редко проходит, и к красному дневному солнцу, в страну камней и скал, остатков давно умершего мира. Потому что здесь никто, даже Бог не может найти меня.“
„Меня не привлекают цветы, и я не люблю ни пестрых птиц, ни даже белых лебедей. Но я люблю всей душой зверей тьмы и черных птиц, летающих по ночам — птиц с глухим жалобным криком, с красными глазами. И я не люблю дневных стай; но я люблю одиноких тварей ночи и несчастья, которые шевелятся и пугают тех, кто не знает их.“
„Ты раньше жила в теплых краях, где у тебя были друзья, с которыми ты смеялась. И ты явилась сюда, Мария. Зачем ты явилась сюда?“.
Мария: „Я пришла сюда и должна жить здесь, чтобы зарабатывать свой хлеб; так как мои родители умерли. И я люблю тебя — не такою, какой я была раньше, когда жила среди людей и улыбалась светлой улыбкой. Но такою, какой я стала теперь, когда я плачу и иду к смерти — так я люблю тебя. Тебя, человека, чей лоб закрыт мраком, но чьи глаза сияют, как солнце, когда оно заходит“.