– Проверили, вроде здоровая. – ответил Серёжа и обратился к деду. – Николай Николаевич, вода закипает, скоро можно засыпать макароны.
Никник тяжело вздохнул и печальным голосом ответил:
– Собака, конечно, друг человека. Но сейчас не до домашних животных. Самим бы с голодухи не склеить ласты.
– По тебе не похоже, что голодаешь, – молодой смотритель по-дружески потрепал дедушку за плечо. – Вон щеки-то отрастил. Какой на станцию пришел? Помнишь? Кожа да кости, бледный и штаны постоянно подтягивал, чтоб не слетели. А если серьезно, то я тоже сначала был против. Все полюбили собаку… Ее невозможно не полюбить. Прежний хозяин умер, не дойдя до Бякино совсем чуть-чуть. Это долгая история, после расскажу.
Дед развязал зубами туго затянутый целлофановый пакет. Окинул всех присутствующих взглядом и мысленно каждого посчитал. Затем высыпал в котел с кипящей водой по два кулака макарон и еще парочку сверху.
– Я, сынок, в нашу семью пришел не с пустыми руками, – ответил дед. – Схрон наш с Тамаркой вам показал. Ресурсы те, может, уже и кончились, но я сложа руки не сижу. Стараюсь быть полезным для коллектива. В силу своего возраста, естественно. Старость не радость. А собака что? Какой от нее толк? Лишний рот, да и всё. Одним словом, баловство.
– Мы, Николай Николаевич, – ответил Сережа. – Тебя бы и без схрона приняли. Прекрасно об этом знаешь. А насчет Яси, то Борис Валентинович взял на себя обязательство ее кормить. Нельзя забывать, что львиная доля всех наших запасов как раз-таки добыта именно им. Да и она пришла не с пустыми лапами. У ее хозяина был рюкзак, ты не поверишь, в нем картофель. Самый настоящий и, по всей вероятности, урожай этого года.
– Недурно, – ухмыльнулся пожилой человек.
В комнате отдыха стало тихо. Все молчали и смотрели на огонь. За окном быстро стемнело, и Сереже уже не хотелось идти на станцию.
– Я ей строго-настрого запретил открывать дверь, – обеспокоенным голосом произнес вдруг Сергей. – Только Борису Валентиновичу. С Машей не должно ничего случиться за вечер.
– Если хочешь, я могу сбегать до станции, – вызвался Пашка. – У меня и фонарь есть ручной. С этой, как ее там, всё время забываю, динамо-машиной. Во!
– Вы лучше расскажите про себя, – сменил тему Серёжа. – Чем занимались до зомби-эпидемии и три года после. У нас вроде как нет секретов друг от друга.
– Да-да, нам очень интересно! – поддержали смотрителя девушки. – Ребят, расскажите. Вы же о нас теперь всё знаете.
Близнецы снова посмотрели друг другу в глаза. Пашка кивнул брату, и Сашка нехотя начал рассказ:
Родились мы в городе. Мать воспитывала одна. Отца никогда не видели. Он как узнал, что двойня будет, сразу на работу устроился. Мама обрадовалась, а он уехал на вахту и не вернулся. На судне рыбу ловил. К мамке потом приехал какой-то мужик в длинном чёрном пальто и сообщил о беде. Они там спирту с собой взяли бочку и под конец вахты с перепоя разодрались. Батяне нож сунули в бочину и перебросили за борт. Тело так и не нашли. Да и не искали, скорей всего. Утром только всё выяснилось.
Да нормально жили, как все. С нами бабка ещё была в квартире. Мама отца. С приветом женщина, но безобидная. Кукушка поехала, когда весть о сыне узнала. С тех пор только улыбалась и всем рассказывала одну и ту же историю, как она лучшей доярочкой была в колхозе и даже не раз получала грамоту. Могла пятнадцать раз рассказать в течение часа. Хоть они с отцом расписаны не были, мама пожалела ее и переселила к нам. Врачи даже диагноз поставили и хотели забрать в психиатрическую больницу, но мать не отдала.
Чего же еще? Ничего интересного. Отучились одиннадцать классов. Получили аттестат с тройками и через год укатили в армию.
– Как интересно, вас там стрелять, наверное, учили и быстро бегать, – радостно перебила Аня.
– Угу, водили на стрельбище, – ухмыльнулся Сашка. – Но в основном наша служба заключалась в том, чтобы ворота открывать и закрывать на КПП.
Пока служили, бабушка умерла. Жалко было старушку. Она хоть и умом тронулась, но была для нас родной. А какие сказки нам на ночь рассказывала в моменты просветления разума. Чего стоит только про руку, которая вылезает из стены, хватает в кровати того, кто еще не заснул. Помнишь, Пашка? Это была моя самая любимая. Я даже притворялся спящим и смотрел сквозь ресницы прищуренных детских глаз, когда она вылезет из стены. Правда, никогда не дожидался и засыпал раньше.
Как дембельнулись, с утра до ночи работали на стройке, даже не погуляли. Мамка уже не могла нас кормить, да и самим стыдно было. Работа тяжелая, но деньги хорошие. Одно государственное здание строили в городе. Специального образования нет, так мы на подхвате поначалу у бригады были. Разнорабочие. Потом окончили курсы стропальщиков и получили удостоверение. Собственно, на строительном объекте нас и застал апокалипсис. Работали же без выходных. А чего? Девушек у нас не было, а работа – она такая штука, пока есть, надо работать до упора. Потом ее может и не быть два-три месяца. Особенно зимой.