Нет, безусловно, мы понимали, что нужно как-то добраться до дома, найти мать и защитить её. Вот только как? Работали мы в другом конце города. Хоть у Пашки и была своя тачка, но добирались на городском транспорте с пересадкой в центре. Потому как ездил он на ней неделю, а потом месяц ремонтировал.
Пашка недовольно посмотрел на брата и покраснел, но этого никто в полумраке не заметил.
Сунулись в одну машину. Выглядела она менее пострадавшей, чем другие. Только переднее крыло помято и немного капот. Я открыл дверь и обнаружил ключи в замке зажигания. В салоне никого не было, видимо, водитель врезался и попросту убежал. Повернув ключ, стало ясно, что двигатель машины проработал на холостом ходу полдня и, возможно, всю ночь. Топливо кончилось, и она заглохла.
Отчаялись, но ненадолго. Через дорогу напротив нас вдруг открылась дверь и показалась кудрявая голова продавщицы. Женщина помахала нам рукой, явно зовя к себе. Мы всё бросили и побежали в укрытие.
Это был тот самый продовольственный магазинчик, в котором мы с братом покупали каждый день кефир и колбасу на обед. Большой маркет был рядом, но мы не любили туда ходить. Обычно там была очередь, и тратить драгоценные минуты обеденного перерыва нам не хотелось. В этом же маленьком магазинчике продукты были чуть дороже, зато народу никого. Продавщицу спасла железная дверь, которую она заперла, как всё началось. Женщина услышала на улице шум и вышла посмотреть, что случилось. Ну и в ужасе заскочила обратно, заперев замок. Вместо больших стеклянных витрин с человеческий рост в торговой точке было узкое окошко, выполняющее больше декоративную функцию. Снаружи имелась решетка толщиной с палец, видимо, владелец переживал, что ночью могут залезть воришки. Хотя я бы, например, в него и так не пролез. В это окно нас и увидела продавщица. Узнала и решила впустить.
Дверь закрылась, и в помещении стало темновато. Электричества по эту сторону улицы уже не было, только тусклый свет через стекло.
– Ребят, ешьте пироги, – сказала женщина. – И колбасу на витрине отрезайте любую. Холодильник не работает, всё равно пропадёт.
В тот день мы наелись от пуза. Даже забыли, что творилось за дверью. В ход пошли все скоропортящиеся продукты. Петровна тоже от нас не отставала и в одиночку съела полторы копчёные курицы, запивая томатным соком из картонной упаковки и прикусывая тонким лавашем. Петровна – это ее так звали. Я не говорил? Да и ладно. Было еще имя перед отчеством, но его никогда никто не называл. Да и к лицу ей было такое обращение. Самая настоящая Петровна. Вот когда кто-нибудь говорит слово «Петровна», сразу такую женщину и представляешь у себя в голове.
В общем, ели мы так последний раз.
– Долго там пришлось сидеть? – перебил Серёжа.
– Да не очень, – ответил Сашка. – На следующий день послышался шум мотора и визг тормозов.
В дверь громко постучали кулаком и нервно прокричали:
– Открывай, дура, если живая!
Петровна как услышала знакомый голос, так и расплылась в улыбке. Побежала открывать дверь, чуть весы на пол не снесла. Внутрь вошёл небритый мужичок в кожаной кепке-восьмиклинке с рыжими от сигарет усами и без доброй половины зубов. Оказалось, это хахаль за ней приехал. Таксистом работает, все объезды и закоулки знает, вот и добрался кое-как. Лез драться на нас поначалу. Приревновал к невесте. Потом ничего… Отошёл немного. В общем, вывез он нас оттуда. Об одном я только жалею, что пока мы помогали грузить крепкие напитки и закуску таксисту в багажник, без этого он отказывался куда-либо ехать, я совершенно забыл про крановщицу. Хотя она вряд ли бы куда и поехала с нами, позвать всё же было нужно.
Глава 16
– Болтарев Вячеслав Петрович, – представился бродяга и протянул вперед руку.
– Сергей, – ответил смотритель и сжал новому знакомому ладонь.
Прежде чем продолжить разговор, молодой человек быстро прошел в каморку и почти сразу вернулся, но уже без рюкзака на спине. Чуть погодя дверь станции Бякино открылась, и в убежище буквально ввалились Сашка и Пашка. Братья бросили вязанки дров возле железной печки-буржуйки и практически одновременно вытерли пот со своих лбов.
– Хреновая затея, – выругался Сашка. – Деревяшки на горбу таскать.
– Проще было здесь срубить, – поддержал брата Пашка.
Сережа обнял жену и подошёл к выжившему бродяге:
– Ты что-то хотел?
– Я так понял, смотритель станции – это ты? – ответил вопросом на вопрос мужчина. – Есть разговор. Славка Болт – это я. Максим Анатольевич передавал мое сообщение по радиоточке.