***
В лагере выживших с утра все при деле. Девушки подмели пол в комнате отдыха, в коридоре первого этажа, лестничный пролет и коридор второго этажа. Николай Николаевич заявил, что второй этаж необязателен к уборке и они попросту тратят время и силы. Девчата же не послушали пожилого мужчину и, пригрозив ему указательным пальчиком, напомнили, что теперь за уют и чистоту в доме отвечают именно они и только им решать, будут ли проживающие таскать землю на своей обуви со второго этажа на первый или нет. Дед глубоко вздохнул, махнул рукой и грустно произнес:
– Делайте, что хотите!
Пожилой мужчина надел телогрейку, шапку-ушанку и вышел наружу, специально погромче хлопнув входной дверью.
Возле железного крыльца Сашка колол дрова, широко замахиваясь колуном, держа его двумя руками и расставляя пошире ноги. Пашка подносил новые чурки и ставил их на колоду. Забирал расколотые поленья и относил в дом. Временную поленницу братья соорудили прямо в прихожей возле входной двери, что сужало проход и доставляло неудобство. Таскал дрова Пашка без особого энтузиазма, вид у него был злой и хмурый. Никник, по обычаю, хотел дать ему дружеский совет и поддержать, но тот отвернулся и что-то рявкнул в ответ. В основном поддержка деда была из разряда: «От работы кони дохнут» или «Работа не волк, в лес не убежит». Парни смеялись, не зная продолжения и не понимая истинного значения этих поговорок.
– Чего это с ним? – спросил Никник Сашку. – Не с той ноги, что ли, встал?
– Зуб болит, – ответил Сашка. – Вот и мучается второй день.
– Мда… – вздохнул дед. – Зубную боль даже врагу не пожелаешь. Вот у меня случай был в армии.
Разболелся зуб, сил никаких не было. Аж искры из глаз. Дело в аккурат зимой было, замело по пояс. Поликлиника – двадцать километров от части, и дороги нет, соответственно.
– А где ты служил, Николай Николаевич? – поинтересовался Сашка.
– Известно где, – прищурил глаз дед. – В Советском Союзе. Раньше, сынок, посылали как можно дальше от дома. Не сбивай меня с мысли…
Терпел сколько мог. Я по юношеской наивности думал, всё пройдет само, нужно только потерпеть. Тем более так уже у меня бывало. Но боль не утихала, и я обратился к офицеру, мол, сил нет, делайте что хотите, так больше продолжаться не может.
А он добрым голосом по-отцовски так ответил: «Что же ты сразу не сказал? Будь готов, утром выезжаем».
– Так дороги же заметены, как бы вы поехали? – перебил Сашка, отложив колун в сторону.
– Всё верно, – продолжил дедушка. – Мы на БТРе поехали. Он еще заводиться не хотел, так офицер этот заставил двух солдат всю ночь в гараже какую-то запчасть на нём менять, и всё ради меня одного. Представляешь? Не забуду его никогда.
На следующий день доехали кое-как до поселка. Ну, думаю, вот мое спасение. Меня как военнослужащего сейчас в срочном порядке примут без очереди. Захожу в лечебницу, больше похожую на барак, а там в коридоре куча народу сидит. И у всех болят зубы. Поликлиника-то одна на всю округу. Выяснилось, что, наоборот, солдат обслуживают самых последних. Такие у них правила были. Ну да я и не переживал уже. Знаешь, как бывает обычно… К врачу приходишь, и всё перестает болеть.
Прождал часа два. После вызывают в кабинет. Захожу и чуть в обморок не упал. С детства побаивался стоматологов, а тут сидит на стуле толстая усатая баба. В одной руке бормашина, в другой папироса «Беломорканал». Она прямо там курила и одновременно лечила зубы.
Первое впечатление обманчиво, врач оказалась хорошей женщиной. Я ничего не почувствовал. Просверлила зуб и положила лекарство, велев снова приехать его вынимать через пару дней. Думал, офицер на это не пойдет, но он опять добро так ответил: «Врач сказал, значит, приедем».
Дед поймал Пашку за рукав и скомандовал открыть рот:
– Показывай, какой болит!
Близнец от неожиданности разжал челюсть и ткнул на больное место пальцем.
– Сашка, я на склад за спиртом и пассатижами, а ты следи пока, чтобы не убежал!
Глава 17
Аня сидела на диване и поглаживала Пашкины волосы на голове. Парень лежал на спине, положив голову на ноги девушки.
– Бедненький, – жалостливым голосом произнесла Аня. – Ты держался достойно. Меня только от одной мысли о вырывании зуба передёргивает. Бррр…
Пашка ничего не говорил, просто лежал и смотрел в потолок. Николай Николаевич не только продезинфицировал инструмент и рану во рту, но и налил пострадавшему целый стакан «анестезии» перед операцией и еще половину после. Отчего у парня кружилась голова и клонило в сон.
Сашка и Катя принесли вдвоем со второго этажа железную кровать и, поставив ее в углу со стороны окна, заправляли постельное белье.