В те дни эта дорога, единственная, связывающая Катманду с внешним миром, оставалась, будто специально, чтобы обескуражить путешественников, в девственном состоянии. Необходимые товары доставляли в столицу Непала на спинах носильщиков. Этим же путем попали в Катманду и первые автомобили. Нам пришлось наблюдать, как это делается. Колеса у автомобиля были сняты, а кузов привязан к огромным носилкам, с обоих концов которых торчали длинные шесты. Тащить этот неуклюжий груз по извилистым горным дорогам было сложным делом и требовало много терпения. Носилки попеременно несли сорок мокрых от пота кули. В час они проходили не больше полумили, получая за этот изнурительный труд шесть пенсов в день.
На второй день мы были у перевала Чандрагири. Отсюда путешественник впервые видит Непальскую Долину. Она лежала прямо под нами — зеленая чаша, окруженная горами. Миллионы лет назад здесь было большое озеро, сейчас аллювиальная почва долины считается самой плодородной в Непале. Вдали теснились дома Катманду, огнем горели золоченые крыши храмов, и даже отсюда можно было различить легкие очертания дворцов непальской знати. А на горизонте, как часовые, стояли Гималаи: словно огромная ледяная радуга плыла по облакам, клубящимся у подножия. Завороженный, я долго не мог оторваться от этого зрелища.
Мы остановились в британской дипломатической миссии. В то время она занимала огромное здание, выстроенное в стиле, который лучше всего можно охарактеризовать как «индийский тюдор»; крыша его была крыта рифленым железом, и выглядело все это на редкость уродливо, хотя по сравнению с безвкусными и претенциозными дворцами семейства Ран[4] здание, казалось, имело вполне импозантный вид. Безобразие этого архитектурного ансамбля несколько искупалось великолепным садом; за ним с любовью ухаживали сменявшие друг друга резиденты. К счастью, большинство из них имело склонность к садоводству, иначе им трудно было бы заполнить свой рабочий день. Непальцы выбрали для резиденции это место, так как оно считалось самым нездоровым в округе. Но Катманду разрастался, и квартал этот, расположенный вдали от городского шума и грязи, вскоре стал самым фешенебельным в столице. Поэтому в двух шагах от резиденции вырос новый дворец короля. Несколько лет назад, когда статус британского представителя достиг ранга посла, ему предоставили более фешенебельное помещение, а здание старой резиденции, безусловно самое удобное в городе, по какой-то необъяснимой причине подверглось реконструкции. То, что ранее служило ему задней стеной, превратилось в фасад; в процессе перестройки пострадал и старый сад. Сейчас здесь разместился индийский посол, который прибыл в Непал после завоевания Индией независимости. Конечно, Непал заинтересован в помощи Индии больше, чем любой другой страны, и ее послу по праву полагается предоставить комфортабельное жилище. И все же мы, англичане, были неприятно поражены, узнав, что британский посол — некогда единственный представитель иностранной державы в Непале — занимает помещение, которое в объявлениях квартирных агентов обычно именуется небольшой виллой, а сотрудники посольства живут во флигелях, некогда построенных для клерков старой британской резиденции. Я должен с грустью заметить, что, не считая вербовки солдат-гуркхов, которую англичанам до сих пор разрешается производить, Великобритания более не играет серьезной роли в делах Непала. Осталась только «нерушимая дружба».
Даже если вы гость махараджи, встретиться с ним не так-то просто. Раны были ортодоксальными индуистами, и, хотя многие из них проводили время во всевозможных увеселениях, сам махараджа был окружен жрецами-брахманами, которые строго регламентировали его повседневную жизнь. Даже для самых незначительных дел нужно было выбрать благоприятный день, а в остальное время советчики-жрецы держали махараджу в изоляции. Исключительное значение придавалось расположению звезд на небе, и, если случайно в последний момент обнаруживалась ошибка в астрономических вычислениях, встречу могли неожиданно отменить. Человека, даже если он приезжал в Катманду с единственной целью — встретиться с махараджей, часто заставляли томиться в ожидании много дней, и посланец должен был терпеливо ждать, пока его призовут во дворец.