— А до кухни пройдут? — Грапа поманила Семёна. — Щи как раз подоспели. Спасибо кикуне — расстаралась вчера.
— Щи? — дед резво потрусил следом. — Суточные? Ото́дело! А капусточку не забыли? Ту, что Оня загодя заквасила?
— Добавили, Семён. И грибочки белые, и хлебушек ржаной… — Грапа доверху наполнила глубокую плошку. И дед замер, с благоговением вдыхая поплывший от варева аромат.
Кика крутилась тут же, растирала в ступке душистые травки, ссыпала по холщовым мешочкам полученный порошок.
— Угощайся, Семён. — предложила Грапа. — Всё как положено соблюли. Приварок в печи протомили.
— Ох… — смачно зачавкал дед. — Как вкусно-то, Грапа! Ум отъесть можно!
Довольная похвалой кика заработала ещё энергичнее.
Грапа же присела напротив деда, пригорюнившись, подпёрла щёку ладонью.
— Не выходит у Они? — сразу смекнул дед. — Так Анька пленницей и сидит в дому?
— Сидит, бедняжечка. Видно, самим нам не справиться, Семён. Придётся Матрёше звонить. Просить, чтобы приехали с Варей.
— Давно пора было! Негоже в городах прохлаждаться, когда такое завертелось!
— Оня велела подождать. Зачем девочек лишний раз дёргать.
— Нашла девочек, — фыркнул в ложку Семён, разметав по сторонам кусочки капусты. — Скопом действовать нужно! Общею силой!
— Так и придётся… — Грапа подлила деду добавки. — Скажи лучше, отчего до брата не дошёл? Неужели и вправду там много снега?
— Бородою клянусь! — дед даже приподнялся в азарте. — По грудь… нет, по шапку!.. По шапку мою навалило! Не проехать, не пройти! Куды там!
— И что же ты?
— Дак что… — дед задумчиво поскрёб подбородок. — Посмотрел я на эту картину и назад повернул. Эх, Грапа! Что за напасть на нас? Что делать станем? Как разрешать ситуёвину?
— Не знаю, Семён. Вот соберёмся все вместе — тогда и подумаем, что да как.
— И, что главное-то! У нас — сушь сплошняком! Земля звоном от шагов отзывается! Наскрозь промёрзла! А как через переход сунулся — та́ма снегу! И всё валить да валить! Метёть и метёть! И эти, слышь, показалися! Из поползух! Я как увидал — сразу дёрнул оттедова. Спасибо, защитку с собой прихватил. Без неё не добежал бы до деревни. Сгинул бы!
Глава 3
Погружённая в сонное оцепенение, Анна так и сидела на кровати. Словно сквозь стеклянную стену безучастно смотрела на суетящихся в дверях спадарыню и бабу Оню. Всё, что происходило сейчас за пределами её спальни, отдалилось, сделалось безразличным и чуждым.
Баба Оня тщетно старалась привлечь внимание Анны — стучала по невидимой стене, бросалась каким-то особенным порошком. Затеплив заговорённые свечи, водила ими вокруг, пытаясь оплавить невесть откуда возникшую преграду. Один раз ей почти удалось это сделать и в невидимой стене образовалось что-то вроде окна. Через это небольшое отверстие пахнуло на Анну горечью травяного дымка, послышались отчаянные призывы:
— Анна! Девочка моя! Сопротивляйся! Борись!
Достаточно было лишь небольшого усилия, и она прорвалась бы туда — в своё недавнее прошлое, в свою привычную жизнь. Но Анна даже не попыталась попробовать, среди опутавшего её ледяного спокойствия испытывала необъяснимое умиротворение, не имела больше ни желаний, ни чувств.
— Вот на́пасть на наши головы! — расстроенно просипел клетник. — Хозяин сбежал! Хозяйка не в себе сидит!
— Поменьше ной! — огрызнулась спадарыня. — Принеси-ка лучше ещё свечей.
— Хватит! — баба Оня устало облокотилась о стену. — Не выйдет у нас ничего — противится Анна, не хочет прислушаться.
— И что же теперь?
— Пока будет так. Главное, что Аннушка дома и никуда отсюда не денется.
— Это да… — грязным ногтем клетник поскрёб прозрачную стенку. — До чего же студёная! Лёд! Чистый лёд!
— Он и есть. — баба Оня по очереди загасила свечи. — Поеду. Умаялась я. Хочу отдохнуть.
— А Лада? Ладушка что же? — всплеснула спадарыня пёстрыми крыльями.
— Ладушка связана с Анной. Без неё вряд ли узнаем, где малышка.
— Да что знать-то! — клетник досадливо сплюнул. — Мара к себе прибрала крошечку нашу. Вон, вишь, хозяйка, лёдом опутана! Её работа! Морены-зимы!
— Может и так. Мара Ладушке благоволит. Не причинит вреда. Пусть девочка остаётся у неё.
— Но как же! — разохалась спадарыня. — Ты не станешь её искать? Оставишь всё как есть⁇
— Оставлю. Что я могу против великой Мары? — Оня нарочито возвысила голос. — Лесной хозяюшке не занимать мудрости. Ей виднее, что делать, как поступать.